Воздушные шары Сальви-Крус

Просто, когда-то было другое время, была другая жизнь, и он был другим. Танцы тоже были другими, и на белый его всегда приглашала та… Словом, та, которую он любил, которую, возможно, любит до сих пор. И то, что время, его время сделалось прошедшим, злило и раздражало его. Особенно, когда вопреки запрету, данному самому себе, начинал думать и вспоминать о нем. Это как обломок шипа, который засел глубоко под кожей: пока не трогаешь – терпеть можно. Правда, само собой все равно не пройдет и рано или поздно выйдет нарывом…

Вдруг Гиль почувствовал прикосновение к руке.

Нехотя отвлекся от своих дум и открыл глаза.

– Вас можно пригласить?

Перед ним стояла девушка.

Хрупкая фигурка, ясное личико и громадные голубые глаза на нем.

Девчушка-василек, нежный и отважный.

«Эко диво! – изумился Гиль про себя. – Сколько же лет тебе, малышка?»

Он галантно поклонился и, обняв девушку за талию, закружил ее в танце.

Девушка неотрывно и с восторгом смотрела Гилю в лицо, глаза ее сияли и как бы говорили: «Догадайся, догадайся же, дорогой товарищ Гиль, отчего я отважилась пригласить вас на этот танец?»

Гиль догадался, ведь это, право, не трудно сделать, когда на тебя так смотрят.

Но столько сомнений жило в его голове, столько недоверия и накопил он за свою недолгую жизнь к подобным взглядам, что мысленно он расхохотался, как демон, познавший все задолго до того, как что-либо свершилось. И счастье бедной девочки, что не слышала она его хохота.

Нет, он не был тем Гилем, каким знали его еще год назад.

Каким он сам себя знал тогда. Теперь он совсем, совсем другой, он чувствовал, он знал это. А сегодня узнает и кто-то еще. Вот она и узнает. Он докажет всем, что с ним шутки плохи.

Год назад та… его прежняя, сказала ему на прощанье:

– В тебе кроме твоей несчастной любви ведь больше ничего нет. Ничего выдающегося, экстраординарного, что впечатлило бы по-настоящему, сразу и навсегда. Ты сложен из банальностей. Тебе чужда импровизация, ты не способен на спонтанный, неожиданный шаг. Смешно сказать, но даже на подлость ты не способен.

Нет, это, конечно, хорошо, что не способен на подлость, но, знаешь, нудно как-то. Ты всегда рядом, ты предсказуем… Я устала от тебя. Твоя любовь – слишком приторное блюдо, я пресытилась ей.

Сегодня Гиль докажет, прежде всего, себе самому, что может быть другим.

Он склонился к девушке и шепнул ей в самое ухо:

– Ты учишься в десятом классе?

– Да… А откуда вы знаете?

– Только не «вы», я ведь не твой классный руководитель.