Воздушные шары Сальви-Крус

– Хорошо, будем на «ты»… хоть мне и непривычно. Так, откуда ты знаешь, что я учусь в десятом?

– А я все знаю. Например, знаю, что такую девушку, как ты непременно должны звать Свелтой. Разве я не прав?

– Прав, ну и что? – не смутилась девушка. – Я тоже знаю, что тебя зовут Гиль.

– Э нет, – покачал он головой, не соглашаясь. – Не стану скрывать, когда-то меня действительно так звали. Но это было давно, так давно, что о том времени уже и не вспоминается. Да и не хочется вспоминать. Почему? Да, слишком оно хорошее было, то время.

Теперь и время другое, и имя у меня другое – Вася. Василий. Василиус. Изысканное и таинственное имя, и совсем не такое простое, каким кажется поначалу.

– Вася, серьезно? – рассмеялась Свелта, звонко, как колокольчик прозвенел. Было видно, что она искренне удивлена. – Но почему же Вася?

– Ну, во-первых, Василий – мое настоящее имя, так меня при рождении нарекли. Во-вторых, так называют всех тех, к кому хорошие мысли приходят слишком поздно, или вообще не приходят.

Вот я такой именно и есть. Тебе так не кажется?

– Нет, не кажется. Но мне, зато, кажется, что вы на себя наговариваете.

– Опять вы?

– Ты…

– Ты единственный человек, кому кажется то, что тебе кажется. Только ты ошибаешься насчет меня, правда. Будь по-твоему, я бы давно уже с тобой познакомился.

– Правда? Но у вас… у тебя просто не было случая. А теперь этот случай есть. И мы познакомились.

Медленный танец, белый танец продолжал кружить их в заданном темпе.

Но теперь девушка не выглядела такой вдохновенно и отважно счастливой, как перед танцем. Взор ее погас, она погрустнела, о чем-то задумавшись.

«Хорошо, – удовлетворился Гиль такому воздействию своих слов. – Начинаются девчачьи штучки…»

– О чем печалишься, красавица? – зашептал он вновь в ее нежное розовое ушко. – Не стоит, правда не стоит. Поверь, в жизни нет ничего вечного, ни печали, ни радости. Ничего. Лишь миг бывает порой длиной в вечность, миг, который потом согреет всю твою жизнь.

И такими мигами следует жить. Их нужно ловить, как натуралист бабочек, и собирать, копить, их, не деньги. Из счастливых мигов складывается истинное богатство жизни.

Девушка отпрянула от него в неподдельном возмущении – словно пружина сорвалась.

– Как можешь ты говорить ТАКОЕ? – спросила она его страшным шепотом. – Понимаешь ли ты сам свои слова? Нет ничего вечного! А любовь?

Гиль печально улыбнулся. Он-то знал, он-то имел право на печаль.