Воздушные шары Сальви-Крус

– Что с тобой? Тебя сегодня просто не узнать! Ты делаешь успехи, и, быть может, даже выполнишь план…

– Берите с нее пример! – нашептывал он другим продавщицам и заговорщицки подмигивал, мол, видите, добился-таки своего, сделал из девчонки человека.

Губы Лиги складывались в улыбку при таких словах руководителя, но сама она того, похоже, не сознавала, и глаза ее оставались холодны. Заметив, наконец, эту ее странность, завмаг замолчал и внимательно и с некоторой даже опаской воззрился на нее, сегодняшнюю героиню торгового фронта.

«Что же случилось? – думала в это время Лига и ворошила в голове воспоминания, пытаясь в то же время обуздать и упорядочить лихорадочные метания мысли. – Что стало со мной? Отчего жизнь не мила мне больше? Живу, кажется, как и прежде, не хуже других, иные мне еще и завидуют, но – все не то. Родители рядом, всегда помогут и сделают, что нужно, о чем попросишь, и в то же время не докучают чрезмерно. Крыша над головой есть, и крыша неплохая, работаю, учусь, всегда сыта и хорошо одета, на зависть многим.

Что же? Что меня мучает, душит, что не дает спокойно дышать? Может, все бросить и уехать? Что? Нет! Куда? Глупости. Психую. Стоп! А, может быть, я обыкновенная истеричка, и в этом все дело? Возможно, так и есть, но не больше других! Я себя знаю. И с большими странностями люди живут вполне спокойно, странностей своих не замечая. Так что же я? Нет, дело в другом…»

«Что? Что? Что?» – задавала она себе тот же вопрос и раз, и другой, и третий, но разум был нем, и сердце молчало, и не было выхода из трепетной неразрешимости, в которой она продолжала томиться, словно в темнице.

Часы на башне неожиданно и где-то на грани ее осознания, словно на другой планете вовсе, пробили час дня.

На входную дверь магазина повесили огромный замок, и персонал разошелся на обед. Кто жил рядом – поспешили домой, остальные отправились в соседнее кафе, то самое, что на углу улицы.

Лига шла вместе со всеми. Сегодня она не ловила, как прежде, свое отражение в стеклах витрин.

Она не поздоровалась с сапожником, веселым стариком, которого с детства привыкла видеть на этой улице в маленькой зеленой будке, где он задорно стучал своим загнутым молотком. Не потрогала и не понюхала розы у цветочного магазина, не махнула рукой постовому на перекрестке, словом, вела себя так, будто она впервые в этом городе, на этой улице и на этой планете, и при этом ей совершенно не интересно то, что ее окружает.