Чистильщик

Нина замолчала и поглядела на визитеров.

Гвидо хлебнул из стакана и кашлянул, прочищая горло:

- В городе, и без часов, черте что творится! - гнусаво начал начальник стражи, но Тома не выдержал и перебил его:

- Я заметил на барельефе фронтона сов. И на вашей печати тоже они.

- Да, по преданию, у Целестины Нонний была ручная сова. Вот совы и стали нашим символом и оберегом, - кивнула Нина. - Однако я не понимаю, почему вы спрашиваете?

- Буду говорить напрямик, Нина, - сказал Гвидо. - В городе творится неладное, и оно как-то связано с вашими совами.

- Как именно? – спросила Нина.

- Черная пыль, которая въедается в человека. Слыхали о таком? – спросил начальник стражи.

Нина медленно кивнула.

- Мне известно об этой девушке.

- Как-то так вышло, что эту заразу поместили внутрь сов, точь-в-точь таких, какие на барельефе. И поместили, судя по всему, давно. Мы пришли спросить: может, в вашей семье хранится какое-нибудь предание, которое прольет свет на это? Знаете, как это часто у нас бывает...

В серых глазах Нины что-то мелькнуло, но слишком мимолетное, словно тень птицы над водою.

- Нет, - спокойно проговорила целительница. - Никаких преданий мне в наследство не досталось.

Ничего в ее манере не выдавало лжи, но Тома ей не поверил. Возникла недолгая пауза, которую прервала сама целительница:

- У вас есть еще вопросы ко мне?

- Нет, все, - прогнусавил Гвидо, он покосился на Тому и мотнул головой в сторону двери.

Тома поднялся с дивана.

- Еще один вопрос.

Нина взглянула на него выжидательно.

- У вас есть близкие родственники?

Гвидо неодобрительно хмыкнул. Тома и сам чувствовал, что вопрос прозвучал не уважительно, но Нина ответила со всей невозмутимостью:

- Когда-то у меня была дочь, но она умерла совсем молодой. Я последняя ношу фамилию Нонний.

На пороге Тома обернулся через плечо. Нина сидела на диване и задумчиво глядела в окно, а комната вокруг нее будто бы стиралась, и уже через мгновение остались только диван, на котором она сидела и окно, куда устремился ее взгляд.

На Тому накатило раздвоение сознания. Он шел через холл и одновременно видел, как он идет. И этот второй взгляд был взглядом не из определенной точки, а на него смотрел весь дом, точнее место, где стоял этот дом, в котором сидела целительница, задумчиво глядящая в окно. От этого замутило, и он, задыхаясь, выскочил за двери. На улице стало немногим легче.