Дом на колёсах

Правда, Карпаты тебе родней, чем Аппалачи, а детей своих ты дома будешь учить карпато-русскому. Здесь у тебя нет корней. Как у Корсина. Сто против одного, что Горный Мастер поедет умирать в свою Швейцарию, чтобы соединиться с Альпами, с фамильными заклятиями. Может, там у него целое село угрюмых родичей в ауре колдовства. А я б наведался в эту… Чехословакию, вот тоже гибрид, как Тася с Чупой. Если бы коммунисты платили нормально и позволяли свободно работать… Прага. Город Голема, столица магии».

Иногда накатывало впечатление о спуске в каменные недра.

Облик печати Шлаттера, поля скованного огня – от этого подступало к горлу и мутилось в голове. Как у лучезарных на слово «горнило».

«Теперь ты понимаешь их, Тимоша?»

Где-то там Тахкиц. Он жив. Сущности этой породы не умирают – но долго спят. Не годы, не века – эоны. Повезло найти канал и акцептора, вождя кауилла, но не вышло сдержать буйство. Слишком пылок. Слишком молния.

«При твоей мощи – что же ты сразу не рванул по вашему пути?.. Понравилось у нас? Да, тут есть, чем увлечься.

Новая жизнь, иная природа, тысячи незнакомых ощущений. Даже ангелы, говорят, прельщались дочерями человеческими – а ведь казалось бы, что им они?.. Только с потомками не задалось. Столько Тахкицев земля не выдержит».

– Уже можно говорить?.. – не сдержалась Таси, измолчавшаяся до страдания.

– Говори, – устало проронил он, не оборачиваясь.

– Что там?

– Закрытый атанор и спящий демон. Покоится. Должно быть, порой вздыхает во сне – тряхнуло же Сан-Франциско в девятьсот шестом… Но на нашу жизнь Шлаттер обеспечил покой.

Великий человек был. Исцеления – просто крупинки, искорки его дара. Когда мир был молод, такие люди острова пускали вплавь, реки прокладывали, холмы поднимали… Очень хочется есть. Надеюсь, кофе в термосе не остыл. Но лучше б крепкого куриного бульона…

– Значит, отсюда пути нет? – печально спросила Сиби.

– Только к нему в гости. Но, боюсь, он поглотит тебя и не заметит. Готова ты расстаться с личностью и телом?.

. Я это повторю глаза в глаза. Вряд ли тебе понравится то, что я видел. Это не туризм. То, в честь чего названа церковь миссии – Сошествие.

– Вот же невезуха… – с досадой вырвалось у ясновидящей.

– Уверен, Тахкиц тоже так думал, когда Алгут душил его в озере и бил о камни головой. Он всё имел – и всё потерял. Потому что удержу не знал и меры. Не умел ценить то, что обрёл. Любовь, доверие, слава, почёт – вмиг пошли прахом, едва он поставил себя выше добра и зла.