Собиратель грешных душ (Жнец)

В это самое время моя порванная и испачканная кровью одежда срослась, как было, и избавилась от посторонних пятен.

Девушка изменилась в лице, осознавая то, что видит перед собой нечто потустороннее и плохо объяснимое с точки зрения человеческой логики. Вот ей точно этого видеть было не нужно. Жаль, что я не умею стирать людям память. Иногда это очень даже нужная процедура. Меньше знаешь – спокойнее спишь.

Нет, она не закричала от ужаса и не побежала прочь сломя голову, истерически размахивая руками. Она только что лишилась как минимум части своего бизнеса, но подошла к разбитой в хлам машине переживая за того дебила который был за рулём.

С точки зрения юридического права, правила нарушил я: превысил скорость на пешеходном переходе и не пропустил того кого пропустить был обязан. Мне некого было винить в собственной глупости. Хотя, честно говоря, для меня ничего криминального не произошло. Мой день уже прошёл не зря не зависимо от того что последует за этими событиями далее. Прекрасная поездка, неповторимые ощущения, достойная замена импровизированного трека на настоящие экстремальные гонки.

Чего ещё желать?

Ладно. То, что я придумаю что-нибудь ещё эдакое, сомнений во мне не вызывало. Что-то задело меня в этой девушке. Зацепило. Нет, никаких пошлых мыслей и сопливых романтических идей. Её душа. Вот что было для меня странным.

Она совсем за неё не держалась, словно бы, не боялась её потерять от слова «совсем». Ни единой привязки к физическому уровню жизни. Как такое возможно? На святую она не похожа, стоит и смотрит на меня расширенными зрачками пытаясь понять, что происходит.

Я не придумал ничего другого кроме как произнести:

- Я в порядке.

Она прищурила глаза и что-то показала мне жестами рук. Только сейчас до меня дошло, что она глухонемая. Блаженная глухонемая, живущая в собственном мире. В мире бесконечной тишины, там, где нет даже собственного голоса. Наверное, мне этого никогда не удастся понять до конца, прочувствовать всю глубину её наказания. За что ей всё это? К счастью за такими людьми как она я никогда не приду и не изгажу свою душу подобным грехом.

При убийстве подонков ничего во мне не тревожилось, я просто делал свою работу, но здесь всё было совсем по-другому. Я был почему-то готов убить любого, кто просто пожелает ей горя.

Девушка читала сказанные слова по губам и от этого всегда привыкла смотреть в упор на любого своего собеседника. В её же глазах не было страха, скорее не понимание и какое-то странное участие во всём происходящем.