Собиратель грешных душ (Жнец)

Хозяин спутал меня с обычным воришкой, либо мелким рецидивистом. В этом и заключалась его главная ошибка. Он расслабился и тут же за это поплатился.

Ударом ноги с разворота я выбил катану из его руки. Меч отлетел в сторону, упав между креслом и спинкой дивана. Стоило мне только закончить движение разворота с подшагом к нему, как он тут же ощутил на своём горле железную хватку моей только что отсечённой руки.

Да, я хотел увидеть этот страх в его глазах. Оно того стоило, спустя несколько лет. Он ровным счётом не понимал, что сейчас происходит и именно это наводило на него первородный страх.

Сжав его глотку ещё сильнее, я без усилий поднял его, оторвав ноги от пола. Его душа, только что намертво приросшая к физическому телу дрогнула и начала отслаиваться. Но мне до этого не было никакого дела. Если что-то меня в этот момент и заботило, так это то, как бы ни сделать чужую работу. Но что-то мне подсказывало, что этого человека в списках жнецов быть не должно.

Удар моего колена прилетел в его пах настолько резко и неожиданно, что он зажмурил от дикой боли свои глаза и хрипло вскрикнул.

В это же мгновение я ударил его своим лбом в область носа. Теперь он был совершенно беспомощным и на какое-то время абсолютно слепым. Я отпустил его горло, и он рухнул на пол возле низкого журнального столика со столешницей, выполненной из морёного дуба.

В этот момент я отчётливо почувствовал исходящий из соседней комнаты женский страх. Находясь снаружи дома, я первым делом заметил на окнах первого этажа железные решётки, что означало не возможность выйти из этого дома через окно.

Подняв с пола меч, я быстрым шагом вышел в коридор и вонзил катану с размаху остриём в дверной косяк с таким расчетом, чтобы дверь невозможно было открыть. Лишние свидетели мне были не нужны, как и неоправданные смерти, да ещё и женщин.

Возвращаясь обратно в комнату к своей жертве, я снял со стены раритетный клинок. Разного рода проблемы и неожиданности мне были не к чему, поэтому я взял его руку и, положив её на столешницу журнального столика, вонзил клинок прямо в его кисть.

Он глухо вскрикнул ещё раз и тут же замолк. Терпеть боль он умел, для него это было не в первой. Острое кованое лезвие ножа пробило дубовую столешницу насквозь и погрузилось в его ладонь по самую гарду.

Я огляделся вокруг. Видеонаблюдения в его доме не было. Да и зачем оно ему, если он и сам порой промышляет грабежом время от времени. Разве что собирать улики на самого себя.