Надписи

Каждая война прибавляла к их числу сотни и тысячи безвестно погребённых, чьей муке нет конца и срока. По берегам Обводного канала – немые могильники тех, кого согнал сюда палкой Пётр I. Под отвалами донного грунта, ставшего почвой для Парка Победы – кости, кости, кости…

Теперь под городом – широкая сеть трубопроводов ливнёвки, дренажи, а главное – метро. Внизу, вдали от солнца, в искусственном свете, в системе укреплённых тюбингами кротовых ходов – приволье бесприютным душам. Погибшие в метро тоже здесь – не могут найти выход, вырваться из сутолоки пассажирских толп.

Днём их не заметишь, слишком густо снуёт народ в час пик – разве что подует резким холодом. Вот пронёсся свистящий порыв ветерка – но это не вентиляция. Некогда вслушаться в бормотание, даже понять, на каком оно языке.

Нет линий, идущих прямо от Нарвского замка к крепости, по пути фон Беренгаупта – все в обход. Почему? метростроевцы боялись повредить основы крепостных стен – или кого-то потревожить?

Когда в городе маскарад или рыцарский слёт, путаницы ещё больше – становится неясно, кого ты видишь перед собой.

Любой может нарядиться ливонцем Индриком – респект! – или его сыном, стрельцом, балтийским пиратом. У отдела полиции на метрополитене не возникает вопросов, когда едут ролевики, лишь бы оружие было тупым и находилось в ножнах. Бомжей тут не бывает, им вход запрещён. Хотя, по уму, опасны те бомжи, которые всегда в метро и на поверхность не стремятся. Там солнце, оно жжёт. К тому же, на солнце видно, что у тебя нет тени. Ты сам – тень.

* * *

Третьего, в воскресенье (синоптики сулили снег, но обманули) Макар с Кирсой строго велели Тёмке сидеть дома, а сами ушли по делам. Хитрые какие. Вынюхали в небе над двором-колодцем, что погодка будет ясная, и вмиг наметили себе, где погулять вдвоём. «Насчёт концерта в кафе» – это лукавство, явная отмазка.

Даже школьнику заметно, что они друг другу симпатичны. Когда взглядами встречаются, у них в глазах сквозит такое… взаимное. Будто говорят без слов и всё-всё понимают.

За окнами просветлело, квадрат над двориком заголубел. В закрытую железной сеткой форточку пахнуло морозной свежестью – Лиська всеми своими рыжими килограммами взметнулась туда и уселась пушистой грудой, воздухом дышать.

Тут Тёме друзья позвонили – айда к лютеранам, на старое кладбище!

Мама Лена согласилась – в компании, посреди города, солнечным днём… только настояла, чтоб раз в час отзванивался. Всего-то на метро три станции и немного пешком.