Надписи

Голо кругом, лишь крепость и замок друг против друга. Поля поседели, листва облетела. На замковой башне обвис шведский стяг. Под килем бота мрачная глубина, как туго сжатая пружина. Чтобы она ударила в днище, надо дать ей толчок. Взмах руки или звук. Всё наготове, ждёт твоей воли. Скажи, и будет. Говори».

«Я не знаю!» – выбил на клавишах Тёма, плаксиво щурясь от бессилия. Казалось, стены нет. Муста в упор видит.

«Говори. Семь тысяч не сказали, но ты скажешь. Утешь их боль. Дай им покой. Сохрани остальных, чтобы беда не пришла вновь.

Вслух!»

– Мир… тебе… земля моя… – задыхаясь, наугад слабо выдавливал Тёмка, – а тебе, ворог – кровь…

Экран моргнул и посинел, высветилось: «Программа совершила недопустимую операцию, и будет немедленно закрыта. Håll käften, brat! Var tyst![7]»

* * *

Во вторник объявили штормовое предупреждение, и уж тут-то школу отменили.

Балтика дунула свирепым ветром с северо-запада, с гнилого угла. Низким покровом неслись сплошные аспидные тучи. Гудели и раскачивались голые деревья, дрожали билборды.

Где-то сорвало и грохнуло на припаркованные легковушки рекламный щит с тремя пчёлами на ромашке. Старую жесть сдирало с крыш. Со сполохами замыкания на подстанции обесточилась часть Запрудного района. Провода контактной сети со свистом резали воздух и мотались, сбрасывая штанги троллейбусов – там и сям изгибались ленты слепящих голубых разрядов. Над свалками вились смерчи бумажного мусора, дым от тлеющих груд прибило к земле, а бездомные псы тонко скулили, прячась, где придётся. Близилась буря.

Что-то влажное влепилось в окно комнаты Макара – грязное, рваное, как пощёчина ладонью в сырой перчатке. Но шлепок попал мимо цели – квартирант давно покинул дом и брёл, натянув пониже капюшон, вдоль крепостной стены.

Он был не один – с ним, держа его под руку, шла девушка в лимонном анораке. К общему их удивлению, нашлись другие экстремалы, решившие выйти на берег в такое ненастье – справа, слева, они тянулись сквозь ветер, кланяясь ему, но не сбавляя шаг.

Не было видно лиц – только силуэты, тени в развевающихся длинных одеждах. Иные поднимались в гору от реки, словно вышли из неё. Всё больше, больше их – глазами не охватишь, сколько теней собиралось вдоль берега.

– Здесь! – Макар старался перекричать гул ветра. – Стой рядом!

Над рекой металась тьма, по чёрной воде бежали частые гребни пенных волн. Огни Нарвской стороны мерцали громадным костром – от края до края горизонта, – каждый миг угрожая потухнуть.