Гуашь, акварель, акрил...

– Вы никогда не думали, что можете ошибаться? Что все не так, как вам вбили в голову в вашей «Мансарде»?

Михаил неохотно обернулся. Стоило, пожалуй, послать настырную художницу подальше, но он не привык грубить женщинам. А незнакомка уже догнала его и зашагала рядом. Она больше не улыбалась – теперь ее лицо было по-детски обиженным.

- У меня шесть спасенных жизней и тринадцать выздоровлений от тяжелых болезней, - сказала она, злобно сверкая глазами. – Я пишу по одной картине в неделю.

А в остальное время – да, живу для себя. Работаю в офисе, а не санитаркой и не учителем в школе для инвалидов. И личная жизнь у меня есть, черт возьми! И развлекаюсь я достаточно. А еще у меня собака есть, которую я на улице подобрала, и соседка старая, для которой я по магазинам хожу. И два ученика-художника, которые недавно у себя дар обнаружили. И подруга – из ваших «бывших», которой вы объявили бойкот, которая до сих пор себя во всем винит и с трудом к нормальной жизни возвращается. Понятно вам?

Михаил, растерявшись, не ответил. Он никогда не слышал о том, чтобы художники-эгоисты тоже помогали другим людям исправить их жизнь. Да и не могло этого быть! Венедикт же говорил, что после того, как художник начинает использовать свой дар в личных целях, он лишается возможности лечить и спасать! Его картины могут только приносить пользу ему лично или вредить другим!

- Если даже вы действительно кого-то спасали, это – капля в море! – сказал он, наконец, неуверенно.

– По рисунку в неделю – и это когда только в одной детской больнице каждый день кто-нибудь умирает! Если бы вы были одной из нас, вы писали бы каждый день и спасли бы в семь раз больше людей!

- Ага, и через год сама бы истратила все силы и сдохла! И больше уже никого бы не смогла спасти! – огрызнулась художница. – Или сорвалась бы, нарисовала бы что-нибудь для себя, и кто-нибудь из ваших обязательно настучал бы на меня вашему главному, и вы бы вышвырнули меня вон, глазом не моргнув бы, вышвырнули! И после этого я тоже не смогла бы никому помогать, потому что вы внушаете отступникам, что они больше ни на что, кроме вреда, не способны!

- А что, это не так? – фыркнул Шубин.

– Я вижу, на что вы способны – пробки на дороге разгонять!

Он все ускорял шаг, и девушка вынуждена была почти бежать за ним, но она не отставала. Почему она продолжала его преследовать, Миша мог только догадываться.