Гуашь, акварель, акрил...

Казалось, ей хочется что-то сказать, но она не может сформулировать свою мысль и поэтому молчит. «Неужели решила завербовать меня в свою компанию?! – думал молодой художник. – А почему бы и нет, собственно? Венедикт рассказывал, что «студийцы» это дело любят! Охмуряют новичков, обещают им кучу всяких приятных вещей – и некоторые ведутся… Но я-то не новичок! Со мной она только зря время потеряет!»

Сообразив, что они скоро дойдут до его дома, а знать, где он живет, художнице из «Студии» вовсе не обязательно – чего доброго, будет к нему приходить вместе со своими дружками, чтобы все-таки переманить его на свою сторону! – Михаил замедлил шаг.

- Я не буду с вами спорить, - сказал он твердо. – Мы с вами – из разных миров. Я таких, как вы, презираю, но это ваше дело – на что тратить свою жизнь.

Девушка в ответ звонко рассмеялась:

- Как же пафосно! Но вы заговорите совсем по-другому, когда вам самому объявят бойкот. Уж поверьте, я много раз это видела! Все вы, в конце концов, или умираете, исчерпав себя до предела, или вас выгоняют, и вы приходите к нам.

- Умереть ради других людей – высшее благо, - сухо процитировал главную заповедь членов «Светлой мансарды» Михаил.

- Ради других людей надо жить, а не умирать! – парировала его оппонентка.

Теперь они стояли посреди тротуара, и их, недовольно ворча, обходили с обеих сторон торопящиеся куда-то прохожие. Начинал накрапывать мелкий холодный дождь, но ни Шубин, ни девушка не замечали этого.

- Послушайте, - заговорила вдруг художница неожиданно мягким тоном, и ярость в ее глазах погасла. – Если вы когда-нибудь… Если у вас случатся какие-нибудь неприятности и вас исключат из «Мансарды» - не отчаивайтесь сразу, не ставьте на себе крест! Приходите к нам – вы ведь знаете адрес «Студии»?

- Если я стану эгоистом и меня справедливо исключат, я найду другой способ самоубийства, - мрачно усмехнулся Михаил. – Но уж сдаваться к своим врагам точно не пойду!

- Как же вам там промывают мозги! – вздохнула девушка.

– Вы что, правда, думаете, что мы сделаем вам что-то плохое? Это у вас, в «Мансарде», к художнику хорошо относятся до первой его ошибки. У нас не так! Мы всем даем и второй шанс, и третий, и десятый, и, я не знаю… четыреста девяностый какой-нибудь, если понадобится! За настоящие ошибки даем, а не за мелочи вроде разгона пробки, которые у вас считаются страшными преступлениями.