Гуашь, акварель, акрил...

- Миша, твое слово? – предводитель и теперь, выслушав всех высказавшихся, перевел взгляд на теряющегося в сомнениях подчиненного, и тот, тяжело вздохнув, развел руками:

- Наверное, лучше все-таки помочь тому, у кого ребенок… - пробормотал он неуверенно и очень кстати закашлялся.

Венедикт кивнул, принимая во внимание его мнение, но взгляд у главы собрания стал при этом заметно разочарованным.

- Хорошо, тогда голосуем, - сказал он, чуть повысив голос.

– Подумайте в последний раз, кого надо выбрать.

Голосование заняло пару минут – с небольшим перевесом победил двадцатисемилетний семьянин.

- Что ж, все честно, - объявил Венедикт, подсчитав голоса. – Анастасия Викторовна, возьмете это задание?

- Да… Конечно, возьму, - чуть помедлив, отозвалась старшая из художников. – Какая у него конкретно болезнь?

- Сейчас все расскажу, только распределим остальные задания, - кивнул глава «Мансарды».

Пожилая женщина тоже согласно кивнула. Михаилу, с момента прихода Венедикта то и дело украдкой посматривавшему на нее, показалось, что в ее взгляде промелькнула разочарование. Может быть, она тоже ждала, что учитель даст ей возможность вылечить внучку? Впрочем, оставался еще шанс, что Венедикт решил сделать это сам и собирался сказать ей об этом после собрания…

Сам руководитель, тем временем, начал перечислять других обратившихся к ним за помощью людей:

- Женщина, тридцать восемь лет, бесплодие, мечтает иметь ребенка, лечилась, где только возможно.

Если не родит в самое ближайшее время, то точно уже никогда не сможет стать матерью. Другая женщина, двадцать девять лет, пятый месяц беременности, угроза выкидыша, если потеряет сейчас ребенка, тоже вряд ли сможет еще раз забеременеть. Мужчина, шестьдесят один год, первая скрипка в оркестре, начал терять слух и может в ближайшее время полностью оглохнуть…

«Какой-то странный у нас сегодня набор… - в голову Михаилу снова полезли совсем не подобающие в такой ситуации мысли. – Не иметь детей для большинства женщин – трагедия, безусловно. И остаться глухим – большая беда, особенно, если ты музыкант.