Конфидент

Свежий мертвец наверняка пованивал, несмотря на бальзамические благовония, но Деманд ощутил лишь смолистую свежесть. Он ведь проник под плиту исключительно разумом, а не носом. Коснулся чужой сути, вначале робко, потом настойчиво. Старый граф оказался не так и стар, вот только основательно подточен болезнью. Деманда наполнило отчётливое ощущение усталости, изнурения, безразличия не только к судьбам окружающих, но и собственной тоже. Это выходило некстати. Одно дело, если покойный примерно рвётся с той стороны, чтобы доделать брошенное на полдороге или восстановить попранную справедливость – достучаться легко.

Здесь же царила усталая тишина.

Деманд подосадовал, так, слегка. Задача оказалась трудной, но от этого не перестала быть задачей. Он заговорил мысленно и вслух, чтобы поддержать себя. Знакомые формулы непростых слов легко ложились на язык и сквозь сомнения недоучки пробился росток гордости: проявленное в учёбе усердие несло хорошие плоды.

Завершив первый круг проникновения, Деманд ощутил едва заметный отклик.

Успех, пусть крохотный, воодушевил, вторую череду заклинаний он произнёс чётко, внятно, впечатал в гробницу, пустив в дело не только знания – волю. Да, он поломал собственную судьбу, чтобы не тревожить чужие, но тогда был молод и слишком глуп, а теперь понимал, что случаются обстоятельства, когда нужно быть жёстким, защищая интересы хороших людей от козней плохих.

Вывязывая третий, завершающий круг волшбы, он уже не сомневался, что справится.

«Не тревожь мой покой».

Отклик прозвучал смазано, однако понятно по смыслу. Теперь следовало поддержать разговор, укрепить и не оборвать протянувшуюся нить. Некромант он или как? Ещё не хватало, чтобы какой-то мертвец взялся перед ним капризничать! Пусть даже граф. По ту сторону все равны.

«Ты ушёл, оставив долги. Твоего сына лишили имущества и звания».

«Мой сын достойно похоронил меня».

Деманд различил в голосе покойника самодовольство, оно взбесило выше крыши.

Как видно злокозненные свойственники изрядно прополоскали мысли больного графа, раз он забыл родную кровь в пользу чужой.

«Твой сын стоит рядом и желает получить свой удел!»

Деманд властно развернул ладонь и Эрих без промедления вложил в неё свою. Подрагивающие пальцы показались ледяными, но значение сейчас имела только общность крови. Находясь в изменённом состоянии, Деманд ощущал её без труда.