Конфидент

Он произнёс длинную формулу признания родства, хотя текст помнил не безупречно: не предполагал, что придётся им воспользоваться, ведь обряд предшествовал признанию власти живого над усопшим родичем.

Граф не знал, что нежный душой некромант не позволит себе завершить начатое, отдать одну душу во власть другой, потому легко устрашился, как и любой на его месте. Отклик сделался внятнее прежнего.

«Скажи, что ты хочешь, и отпусти с миром!»

«Ты не мог обойти свою кровь и возвеличить чужую! Подчинился недоброй воле.

Исправь содеянное во зло. Укажи, где искать подлинное завещание, и я оставлю тебя в покое!»

Если оно вообще есть в природе. Сомнение прокралось в мысли незаметно, Деманд постарался изгнать его прочь. Мёртвый мог, в какой-то степени, понимать и косвенные повеления. Дело заладилось не сразу. Граф упорно не хотел возвращаться в ясный разум. Не иначе сам поверил, что приёмный сын приходился ему родным и право обрёл по старшинству, только Деманда с толку сбить не мог. Находясь в закрытом упокоении, маг мог совершенно точно сказать, что новый граф был усопшему чужим, след присутствия сохранился и читался с лёгкостью, пусть и был отголоском живого человека.

Преимущество некромантов заключалось в том, что всякий живой таскал в себе свою смерть и совсем укрыться от взора опытного мага не мог.

Раздражённый происходящим и утративший смущение бывший школяр не задумываясь пошёл на крайние меры: стиснул крепче руку ошеломлённого Эриха, нанёс ему порез карманным ножом и кровью начертил на каменной плите гробнице устрашающие знаки.

Что конкретно подействовало, он сказать бы затруднился, но разговор наконец-то начал приобретать известный смысл.

Тяжко, словно выплывая из многовекового сна, мёртвый попытался вспоминать реальную, а не внушённую ему жизнь. Он действительно написал завещание, пока был ещё относительно бодр. Опасаясь грядущей немочи, сокрыл и хотел известить сына не напрямик, а околичностями, но слишком мало времени проводили они вместе, не накопили совместных тайн или граф на старости лет стал подозрителен.

В замке были секретные места, о которых он осведомил обоих сыновей, но до иных дело не дошло или граф желал сохранить их только для себя. Выспрашивать пришлось по крупице, бесконечно уточняя детали с наследником, который тоже не идеально знал каждый выступ в любом зале, так что к тому моменту, когда переговоры дали вразумительный результат, Деманд ощущал себя выжатым в буквальном смысле слова.