Конфидент

Упорствовать в отрицании? Её слово против заявления маститого профессора, да ещё сделанное запоздало, оправдаться не поможет, только навредит. Младший всегда виноват перед старшим, женщина перед мужчиной. В магической школе не придерживались прогрессивных взглядов. Кира решила соображать по ходу дела и ускорила шаг. Как бы не повернулось разбирательство, опоздание ей точно вменят в вину.

Обшарпанное здание академии торчало на бугре, одним фасадом выходя в переулок, другим – в овраг. Кира проскочила короткой дорогой через хлипкие мостки, взбежала по склону и оказалась перед дверью, которая всегда выглядела так, словно её заперли сто лет назад, и она успела врасти в облупленное крыльцо.

Отчасти так и было, проникнуть в здание с этой стороны сумел бы только маг. Её держали для своих.

Ректорат располагался на первом этаже, за ближайшим поворотом узкого коридора. Кира отворила ещё одну невзрачную, ничем не выделенную в ряду других дверь, вошла в крошечную приёмную. Зиночка писала очередной приказ, пощёлкивая клавишами, не отрываясь от работы мотнула головой в сторону начальственного кабинета.

Приватно пообщаться с ней не удалось, так что Кира без промедления переступила порог. Так и не подготовилась к решению своей судьбы. Мысли разбегались, и возникшая в морге проблема, это помимо самого убийства, поглощала внимание куда успешнее, чем необходимость защищать несостоявшуюся карьеру, а то и жизнь.

За столом в тесной комнатёнке сидел сам Герман Германович. Никто в школе не называл его ни Гер Герычем, ни по фамилии, которой, пожалуй, и не помнили.

Побаивались или уважали, Кира не знала. Прежде встречаться почти не приходилось. На лысой голове не сохранилось волос, зато уши отросли здоровые как лопухи, они вызывающе оттопыривались. Тонкий вечно сжатый рот, неопределённый взгляд, который не удавалось поймать – впечатление ректор производил скорее неприятное, чем какое-либо другое. Кира подумала мимоходом, что Жеранский как раз смотрелся молодцом, но гнусные посягательства от этого адекватнее не делались.

– Садись Денёва.

Она послушалась и лишь теперь увидела притулившуюся в уголке у захламлённого бумагами подоконника Эльфриду Модестовну. Старая ведьма занимала неудобное кресло для посетителей, держалась чопорно, прямо как доска и выглядела на фоне скопившегося в комнате барахла невероятно уместной. Кира ещё удивилась мимолётному впечатлению, ведь профессорка отменно, хотя и несовременно одевалась.