Конфидент

Была дамой, а не бабулькой из тех, что везде суют свой нос и живут чужими жизнями за неимением интересной своей.

Неприятный голос Германа Германовича вернул в реалии:

– Твой руководитель сообщил, что у вас произошёл инцидент. Он отказывается работать с тобой, более того, настаивает на расследовании и исключении тебя из школы. Выпуск на днях, ты о чём вообще думала, Денёва?

Кира едва сдержала усмешку, не то горькую, не то злобную. Козёл, распускавший руки и применивший против неоформленной ещё магички запрещённые приёмы, требовал и протестовал, а она? Может быть, следовало сразу пойти в полицию и написать заявление? И чем бы всё закончилось? В родном посёлке нашлась отважная девчонка.

Так и поступила, когда её избил и изнасиловал парень, казавшийся вполне адекватным. Там были в наличии синяки, разрывы, сломанные рёбра, и всё равно виноватой оказалась она. Жертва. Перед всем миром. Безоговорочно. Ведь не следовало ломать жизнь хорошему мальчику из-за сущей ерунды.

Кира прекрасно понимала, к чему приводят заявления о нападении, когда агрессор – мужчина, а жертва – женщина, но всё же изложила ректору порядок событий, чётко передала слова и действия Жеранского, свои тоже. Умнее было включить запись, глядишь, хоть какие-то факты могли подкрепить её позицию, но все крепки задними умом, везде стелить соломку не получится: соломы не хватит, сил, нервов и информированности.

Герман Германович выслушал не перебивая.

Неопределённое выражение, столь характерное для его лица ни чуточки не изменилось.

– Значит, он тебя домогался, а когда получил отказ, применил заграду Лещевского, а ты в ответ разбудила его смерть?

В его устах история звучала неправдоподобно, незнакомо, да просто странно. Кира храбро кивнула и чуть шире расставила ноги, готовясь подняться со стула, предполагая, что за «клевету» и нарушение порядка ей ту же велят выметаться, а за документами зайти в конце недели.

Вместо этого ректор поморщился и произнёс:

– Твоей силы не хватает на прямое воздействие.

То единственное, в чём была её вина, значит, не признавали, зато к Жеранскому, как видно, и вопросов не возникло. Уважаемого профессора подло обидела наглая студентка. Прокачанная прошлым вечером злость встала словно пена над колбой. Кира почувствовала, как напряглись мышцы, знакомо закололо в затылке.