Молчание насекомых

Господин Самайн тоже любил повеселиться.

Все феи ноября слыли лучшими шутниками, пусть их забавы и считали злыми да неуместными. Но для кого уместно? Какое такое «место» на букву «У»? Непонятно. Туда и слали всех недовольных, даже сотоварищей-фей. К примеру, когда господин Самайн в очередной раз переигрывал по смекалке господина зимы Йоля, этого жестокого зануду.

Сойлсу больше всего опасался стать занудой. Конечно, работа привратника-фонарщика требовала ответственности. И он никогда не забывал о начале праздника, но за долгие века научился творить с фонарем забавнейшие вещи.

Не просто так Майорана говорила, что тени меняют суть предметов.

Например, стоило Сойлсу направленно посветить на какое-нибудь дерево, как оно оживало. В лучах фонаря улыбалось и кланялось пушистыми ветвями, как только лампа гасла по щелчку пальцев, исполин оскаливался жуткими клыками, готовясь съесть любого заплутавшего странника. Признаться, несколько нерадивых путешественников-людей так и пропали в недрах прожорливых стволов.

Но Сойлсу воспринимал подобные жертвы как часть затянувшегося розыгрыша, тем более господина Самайна это еще больше веселило и раззадоривало. Нередко он кружил вихрем прелых листьев и с наслаждением наблюдал за проделками своего фонарщика.

– А подшути-ка над Йолем, – подначивал порой господин Самайн. И Сойлсу зачаровывал предметы фей зимы, к примеру, сугробы или застывшие реки. И тогда после вспышки волшебного фонаря возникали невероятные создания из сосулек и снежинок. Они не слушались хозяев зимы, чем вызывали ярость господина Йоля.

Ему-то нравилось сковать все вокруг первозданной стужей и покрывать непроницаемым инеем.

– Сойлсу! Самайн! Заморожу! – частенько доносился рев самого Йоля. – Будете стоять ледяными статуями!

– Притворяемся спящими. Нас здесь не было, – привычно командовал Самайн, заходясь беззвучным хохотом.

– Не было, не было, господин, совсем никак, совсем нигде. Кто был? Были не мы, мы не были, – отвечал ему Сойлсу и стремительно нырял под защиту родных деревьев, тоже едва сдерживая невероятный смех.

Он гордился собой и воспевал себя каждый раз, когда удавалось развеселить господина. В те времена все феи были еще молодыми и лихими. Впрочем, не сказать, что за прошедшие века многое изменилось.

– Самайн, вы опять что-то сотворили? – порой спрашивала Майорана, и тогда уже древняя сущность поздней осени представала перед ней с видом нашалившегося мальчишки, пусть и выглядел господин ноября как сухопарый мужчина средних лет.