Люди-Города

Тирада пани Любчи, ясное дело, родилась из смеси той искренней ярости, обиды и отчаяния, какая охватывает любую княгиню, которую внезапно попросили отдать корону. Однако в этих откровенных словах плескалось не только слабое человеческое, но и глубокое городское: не только о себе и муже пеклась эта женщина, не меньше переживала она за судьбу страны – между прочим, тоже совсем еще девчонки! – с юной соплячкой у руля. Гедимина можно понять: он верил в вещие сны, а крепость на крутом берегу оборонять значительно проще, чем старые новогрудские фортеции.

Но Литва начиналась тут – где Слоним и Рута, Новогрудок и Крево, где Уса, Щара и Березина несут свои воды в Неман. И негоже двигать ее, не к добру...

Новогрудок чувствовал себя побежденным. В который раз его разумная жена в два счета распутала тот жуткий комок мыслей и чувств, что он носил в себе, назвала вещи своими именами, резко, зато метко. Да, он ревновал. Да, ему, старинному городу, который когда-то сам король Миндовг нарек столицей Великого Княжества, было до ужаса обидно теперь стать обычным провинциалом! По городским меркам Новогрудок был еще молод и не знал, как часто история вычеркивает со своих страниц имена прежних центров, записывая вместо них новые, не предполагал, что это не всегда плохо для уходящих, но уже догадывался, что ухода не избежать: шестое чувство, доставшееся ему от предков-евреев, подсказывало, что ни он, ни Полоцк, ни Туров не смогут вечно держать власть над своими землями.

Однажды им всем на смену придут другие, молодые и сильные, которые пока что отсиживаются в тени, не думая даже, какая слава им приготовлена. И все-таки, признавая неизбежность смены ролей, Новогрудок чувствовал в этом нечто недоброе. Не зря же предки наказывали им не рушить заведенных порядков... Минуют века, прежде чем будет убит король Стах, а призраки его дикой охоты уже неслись над Литвою.

- Я не знаю, что сказать тебе, Мила, – наконец, с трудом ворочая языком, признал Тадеуш. – Ты права. Но и я прав в том, что все это когда-нибудь обязательно закончится и я вернусь.

Я хочу воспитывать своего сына и, скажу честно, уже порядком устал от девичьих капризов.

Пани Любча прищурилась. Похоже, высказав наболевшее, она отпустила свою печаль и теперь хотела расслабиться, к ней вернулся прежний благодушный настрой.

- Как может мужчина устать в обществе юных девчат? – с улыбкой заметила она, легонько поправив свою прическу и смерив мужа внимательным взглядом. – Это же то же самое, что весь день сидеть в цветнике.