Сияй, Бореалис! Лоскутки

Лирет даже испуг не успела проглотить, как та победоносно подняла кулак со срезанным клочком русых волос, а сама придавила хныкающую девочку коленом к земле. Малышка даже слов не могла связать, давясь слезами.

Зверство.

– Ребята, – побелела Лирет, – вы что делаете?

– Благотворительность, разве нет? – злобно посмеивался Зерек. – Избавляем общество от ненужного мусора. 

– Вы что… – ещё тише пробормотала девочка, едва чувствуя кончик языка.

Ей хотелось разогнать их прочь и надавать им пинков, но коленки тряслись.

Карише заулыбалась, видя, как на лице Лирет замерло замешательство, затем подобрала что-то в траве и бесшумно приблизилась к ней, как тигр. Та неосознанно попятилась. Сейчас подруга выглядела устрашающе, её горячие грязные пальцы коснулись похолодевшего запястья Лирет. В ладонь опустилось что-то тяжёлое. Карише смотрела прямо в глаза.

– Теперь твоя очередь, – внушила Карише.

Лирет даже и не слышала слов. Слова прошептал настойчивый выразительный взгляд: этот камень должна кинуть она, и это обязательно, иначе они так же расправятся и с ней, читалось в нём.

Зереку и остальным было весело, веселилась и Карише. А Лирет не разделила их настроения. Тогда значит, что она не с ними? Значит, против них?

– Давай, Лирет, мы ждём, – всё понукала Карише, ребята ей импонировали.

Она умело манипулировала, чувствуя чужой страх и видя дрожь.

Лирет осторожно посмотрела на девочку. Заплаканный, затравленный взгляд молил о пощаде. Лирет стало отвратительно за себя. В желудке связался тяжёлый ком.

Она даже не стала смотреть, куда кидает. Только услышала вскрик – и всё. Как будто сердце остановилось, как будто камень этот прилетел в неё на самом деле. Затем девочка зарыдала так пронзительно и громко, что кто-то услышал её плач.

Неподалёку послышался шум.

– Охрана! – бросил Зерек. – Валим! 

Ребята гурьбой кинулись в кусты, запинаясь друг о друга. Лирет едва успела сообразить и метнулась следом на одеревенелых ногах. В прострации перелезла через забор, ободрав обо что-то руки, а весь обратный путь плелась позади ребят как в воде утопленная, и прикрывала портфелем порвавшуюся сзади юбку.

Карише всё оборачивалась и задиристо ухмылялась. Ей так нравилось смотреть на такую Лирет: грязную, в рваной одежде и с глубоко виноватым, потерянным выражением лица. Та в свою очередь не могла и в мыслях вообразить, что подруга способна на такую жестокость. 

Голову никак не покидала девочка с заплаканным грязным лицом.