Сияй, Бореалис! Лоскутки

Кита не знал, куда себя деть. Топтался на месте сам не свой, а тёплая ладонь будто примагнитила его.

– Посмотри на меня, Кита, – обратился к нему мягкий голос.

Мальчик несмело поднял глаза. Смотреть он долго опять не смог, но запомнил очертания лица, которые теперь пытался представить, разглядывая сморщившийся под ногами половичок.

– Я Сарена, – женщина чуть склонилась, взглянув тому в лицо. – Можешь звать меня просто тётя Сарена.

Она выглядела настолько дружелюбно и тепло, что Ките хотелось сказать вслух, как ему стыдно и как он не хочет убивать животных на самом деле.

Его сердце переполняло чувство раскаяния в тот момент.

– Лирет сказала, ты разговаривал, – продолжила Сарена.

– Серьёзно? – изумился Герт, посмотрев на мальчика. – А со мной молчун молчковый.

Кита поджал губы, отведя взгляд. Прана продолжала истязать руки женщины, и мальчику было страшно неловко, пускай барьер и защищал её кожу.

– У меня кое-что есть для тебя, но ты пообещаешь, что не будешь больше обижать Лирет и других ребят, договорились? – Сарена протянула ему бумажный пакет, от которого веяло чем-то аппетитным.

– Хорошо? Скажи что-нибудь.

Кита только кивнул. Он бы извинился за всё, но слова засохли во рту, а мысли в голове сбились в стайку свободных птиц. В руках у него шуршал бумажный пакет, в котором вкусно пахли тёплые кексы.

– Профессор, вы за питанием совсем не следите, – заметила Сарена, покачав головой. – Ему расти и расти, а вы гадостью его кормите, наверное. Посмотрите, какое лицо бледное – гемоглобин упал.

Это не хорошо, знаете ли.

– Блинчики и чебуреки – это не гадость, – проворчал Герт.

– А как же мясо, овощи и фрукты? – изогнула бровь та. – Вы себе что, дистрофика выращиваете? Он мальчик, ему нужно быть крепким и сильным.

Она вдруг коснулась бледных щёк. Кита, опешив, часто заморгал глазами, пытаясь спрятать смятённый взгляд. В итоге попросту зажмурился, будто ему в лицо бил ветер.

– Он у вас такой милый, – Сарена слегка потрепала его за щёки. – Разве не прелесть? Ну, прелесть же! – она добродушно засмеялась.

– А когда вырастет, ещё и красавцем станет, если, конечно, вы его кормить нормально будете, – строго взглянула она на профессора, мальчик осторожно разлепил один глаз.

Внутри что-то содрогнулось, душа сжалась от трепета и шелохнулась, будто заржавелый механизм. Кита не мог понять, на что это было похоже. Он на мгновение смог почувствовать себя ребёнком – тем самым ребёнком, которого утешили тёплыми объятиями.