Проблемы с драконом, проблемы дракона

А сам бы умер.

Маньяк, или группа маньяков была опасна, чудовищно опасна, но все же в их тайне появилась крошечная дырочка.

— Звони дорожникам. Если где-нибудь увидят эту машину — непременно задержать и привезти ко мне. Не арестовывать, по возможности вежливо. Но будет выпендриваться — вести пинками. В-общем, машину в розыск. Сюда экспертов, пусть обнюхают палату, пистолет и все остальное.

Филиппов огляделся в поисках того, что можно еще обнюхать. Увидел прямо под своими ногами след конского копыта, удивился.

— А лошадь-то здесь откуда?

— Лошадь? — переспросил сержант.

Филиппов посмотрел на него, как на идиота, потом снова глянул под ноги. Никакого следа не было. Да и стояли они на асфальте, какой может быть конский след на асфальте?

— Устал я, похоже, — сказал Филиппов. — Поеду в отделение, подумаю. Все, что найдете — немедленно мне. Все, что узнаете, немедленно докладывать.

Сержант кивал, и Филиппов почувствовал себя генералом на поле боя. Таким главным, таким решительным... Но который не знает, ни где враг, ни сколько его.

Остается лишь грозно командовать и изображать героизм.

Уже вечером Филиппов понял, что так и не сдвинулся за этот день. Он выслушал потоки слов, он и сам раздал кучу приказов. И не узнал толком ничего.

Вроде бы, похожая машина поехала куда-то по Комсомольскому проспекту. В сторону Михайловского парка. Нет, там можно много куда проехать, Комсомольский пересекает почти весь город, и с него можно свернуть куда угодно, но Филиппов был уверен, что все пути ведут в парк.

Остро захотелось самому поехать туда. Прямо сейчас, бросить все и рвануть.

Но зачем? Интуиция?

Вместо этого он разложил по столу фотографии. Вот они все. Вот все, что от них осталось.

Кристина Пашнина, 12 лет, 5а.

Вероника Смирнова, 13 лет, 5б.

Константин Вассер, 12 лет, 5а.

Гульнара Мамедова, 12 лет, 5в.

Василиса Кошкина, 12 лет, 5б.

Марина Штейн, 13 лет, 5а.

Строго говоря, от Кошкиной осталось еще изуродованное тело. Лежит в морге, эксперты осмотрели, изучили, выяснили все, что только могли — и не узнали ничего.

Пора ли к ним доложить еще две фотографии? Майору очень хотелось верить, что нет. И ему стоило огромного усилия даже в своих мыслях не думать — «еще нет».

Пять девочек, и мальчик. Василиса умерла страшной смертью, ее разделали, выпотрошили и... что сделали? Куда дели внутренности? Почки, печень, легкие?

— Съели, — послышался еле слышный шепот. Майор вздрогнул.

Некому было шептать. Никого не было. Только он... И фотографии на столе.