Распыление. Дело о Бабе-яге

Все внимали, раскрыв рты: новая сенсация городу обеспечена.

Уже по привычке я огляделся в поисках пса. Странно, что его нет. А я уже как‑то привык…      Еще я одним глазом следил за Дуриняном, гадая, какой из роскошных авто принадлежит ему: Понтиак или Лексус? Решил, что скорее Лексус. Армянин то и дело высовывал любопытный нос из‑за газеты – тоже прислушивался.

Его можно понять: спешил к магу, наверняка имея какую‑нибудь животрепещущую просьбу, и теперь вынужден ждать, чем закончится спор с полицией.

В случае, если нас арестуют – Дуринян в пролете… Интересно, кому принадлежит второй автомобиль?

Как бы отвечая на мой вопрос, одна из дверей дальше по коридору распахнулась и перед нами возник Ростопчий, Михайла Потапович. За ним угадывались кафельные стены и громко шумела вода. Промышленник на ходу вытирал руки обширным, в красную клетку, платком.

Завидев Лумумбу он хрюкнул и стал решительно продираться сквозь толпу.

– А, Штык! – проревел он так, что становилось ясно, кто здесь на самом деле главный.

 – И у тебя проблемы? Тогда становись в очередь. Я первый пришел.

– Я здесь не по частному делу, а как представитель власти, – отчеканил полицеймейстер. – Произошло убийство, и господин маг является… – он кинул опасливый взгляд на учителя, – Важным свидетелем. Так что, попрошу, – щуплый полицейский попытался плечом оттеснить Ростопчия, но тот не двинулся с места.

– Да хоть чертом лысым пусть является. Этого проныру Живчика убили, а мне срочно требуется маг.

Подождет твое расследование. Мертвецу‑то уже всё равно…

– Убит градоначальник, – зашипел сквозь зубы Штык. У него дергался глаз. – Дело государственной важности.

– Кнут убит? – тихо переспросил Ростопчий. Он весь преобразился, будто медведь, учуявший колоду с медом. – Когда? В его кабинете уже побывали? А дома? Много народу в курсе?

– Да я сам узнал час назад, – буркнул Штык, успокаиваясь. – Тело обнаружили рыбаки, под мостом… К берегу прибило, застрял в камышах, – он непроизвольно сглотнул и поправил галстук.

 – Кабинет я опечатал, домой к нему молодцов послал – тоже чтоб опечатали, у него там наверняка бумаги. А сам – сюда. Они вчера с этим, – он кивнул в сторону Лумумбы, – На кладбище собирались.

– Ага… – Ростопчий что‑то прикидывал про себя. – Значит, это не пустой был треп. – говорил он так, будто Лумумбы рядом не было.