Распыление. Дело о Бабе-яге

Говорят, он выскочил из гостиницы – глаза пылают синим, из ушей валит дым… И полетел.

– К‑куда полетел?

– Не куда, а вверх, как шутиха. Потом приземлился на крыше и стал отплясывать дикий африканский танец.

– Бред собачий, – с облегчением выдохнул я.

– А затем, говорят, он превратился в страшную черную птицу, а затем в крокодила, а затем в бегемота…

– Всё страньше и страньше… – меня разобрал смех.

– А потом, – Маша упорно продолжала, – пробил крышу, и тогда вспыхнул огонь.

Больше его не видели. А огонь до сих пор потушить не могут, потому что он магический…

– Идем назад! – я решительно развернулся, но она вновь повисла на моей руке, еще и уперлась в мостовую. – Всё, что ты сказала – неправда. Лумумба не сумасшедший, он не мог намеренно поджечь дом. Идем, разберемся. Наверняка его там даже не было, а пожар начался где‑нибудь в кухне…

– Может, и так, – Маша пыхтела от натуги, но не отпускала. – А только еще говорят, что, как только поймают мажонка – то есть, тебя… Сразу вздернут на ближайшей березе.

Во избежание. И меня вместе с тобой.

– Но если Лумумба всё ещё там…

– То он уже сгорел!

На нас и так уже оглядывались, а два молодца, в испачканных рубахах и обгорелых кепках, вырвав по дрыну из ближайшего забора, приближались с явно членовредительскими намерениями.

– Он или сгорел, и тогда уже ничем не поможешь, или всё это неправда, и Базиль сам нас отыщет, – сказала она тише, отпуская меня и настороженно осматривая улицу.

К первым молодцам присоединились соратники, и теперь народ окружал нас недобрым ропщущим кольцом.

– Не вздумай колдовать, – предупредила Маша. А я разозлился.

– Да как они смеют? Очевидно, что всё произошедшее – чушь слоновья. Какого черта эти жалкие людишки…

Почти рефлекторно я вызвал огненную сеть, но получил такой жесткий удар по щеке, что глаза чуть не повылетали.

– Опусти руки. Руки опусти, я сказала.

Она говорила тихим, страшным шепотом. Я подчинился. Пригасил, а потом совсем убрал заклинание, которое намеревался швырнуть в толпу…

Переулок опустел.

– Вот поэтому вас и не любят, – буркнула Маша. – Разве можно, чуть что, файерболами пулять? А если я достану Пищаль и начну палить во всех, кто мне не понравится?

– Это был не файербол.

– Только это тебя волнует? Ты такой же, как все маги! – в глазах её блеснули злые слёзы.