Чушь собачья

Секретарши Ляли на месте не было — не иначе, послали куда-то с поноской. Жалобно поскуливая, пёс покрутился у закрытой двери кабинета, поцарапал её лапой, не зацепил — и с разочарованным видом завалился под стол, где, жалобно наморщив лоб, вплотную занялся хорошо уже изгрызенной косточкой из литой резины.

— А ну пошёл! — отчаянно закричала уборщица. — Я там ещё не мыла!

Ратмир даже ухом не повёл. Старушка опасливо потыкала его шваброй — и тут же лишилась инвентаря. Крепкая лапа упала на спелёнутую мокрой тряпкой перекладину.

С силой вырвавшееся из рук древко оглушительно стукнуло об пол. Уборщица нагнулась, чтобы вернуть утраченное, однако была остановлена негромким, но явственным рычанием. Из-под стола на неё смотрели, не мигая, коричневые круглые глаза, ничего хорошего не обещавшие.

Всплеснула руками и побежала жаловаться. Видя такое дело, Ратмир мигом вылетел наружу, предвкушающе припал на передние лапы, прогнул спину, заюлил задом. Действительно, вскоре дверь кабинета отворилась вновь — и вслед за потерпевшей в приёмную выглянул хозяин.

— Бандитствуешь? — осведомился он мрачно и в то же время добродушно.

Ратмир взвизгнул, кинулся к нему со всех ног, заплясал, то и дело вскидываясь на задние лапы. Швабра и резиновая кость были забыты напрочь.

— Соскучился, пёс, соскучился… — Приговаривая нараспев, хозяин привычным движением потрепал ему холку. — Ну пойдём, у меня посидишь. А то, чувствую, убрать ты здесь не дашь. Только цацку свою захвати…

И пёс отпрометью бросился за резиновой игрушкой — не столько, разумеется, ради неё самой, сколько из радости сделать приятное самому главному человеку на свете.

***

— Да хотя бы с Лыцком сравни! — с досадой говорил Рогдай Сергеевич, директор фирмы. Сбросив пиджак, он сидел на краешке рабочего стола и, засунув руки в карманы, нервно качал ногой. — Вроде бы и война у них, Гарик, и террор, а инвестиции из-за бугра всё равно ползут… И не боятся ведь вкладывать!

Его дальний родственник и заместитель по общим вопросам Гарик — тоже без пиджака и тоже заложив руки в карманы — стоял, опершись задом на подоконник, и, пристально следя за колебаниями директорской туфли, задумчиво кивал в такт.

За Сусла-рекой заворчало и дробно ухнуло. Даже блеснуло слегка. Гарик на звук не обернулся, но кивать перестал.

— Слышь, как вложили? — склонный по молодости лет к зубоскальству, цинично заметил он. — По-моему, ракетный удар называется…

— Я бы уже, наверное, и на ракетный удар согласился, — устало молвил Рогдай Сергеевич.