Чушь собачья

А за год тут такого понаворочали! Гильдию служебных собак учредили, Общество охраны домашних животных перепрофилировали, теневая экономика вокруг этого дела заклубилась. А самое главное: новый признак крутизны возник! Выходи в любом прикиде, из любой тачки, но, если рядом с тобой никто не бежит на четвереньках и в чём мать родила — значит ты лох!

— Ле-тять «утки-и»… — затянул было Гарик, но до такой степени фальшиво, что сам содрогнулся и умолк. — Всё равно непонятно, — сказал он. — Ну «утка»! Ну и что? Мало ли их было, «уток»! Но почему именно собаки?

— Стало быть, на душу легло, — жёлчно отозвался Рогдай Сергеевич.

— Родным повеяло! Привыкли на цепи сидеть…

Оба вновь посмотрели на спящего пса. Ратмир вздёрнул веко, явив на секунду мутный спросонья глаз.

— А знаешь, я ему иногда завидую, — доверительно молвил директор. — Ушёл в работу — и никаких проблем, спит себе…

С этими словами он съёрзнул с краешка столешницы и уже, наверное, в четвёртый раз двинулся к бару.

— Напиться, что ли, сегодня? — задумчиво прикинул он, открывая стеклянную дверцу.

***

Тревожны собачьи сны. Когда-то, в самом начале карьеры, Ратмира постоянно преследовал один и тот же кошмар: в рабочее время он, забывшись, идёт по коридору на двух ногах — и все на него молча смотрят. Внезапно он осознаёт ужас ситуации. В перспективе — увольнение, волчий билет, изгнание из Гильдии... Надо как-то выкручиваться! Ратмир падает на четвереньки, подбегает к хозяину, юлит, виляет задом, заглядывает в глаза: похвали! Видишь? На задних лапках ходить умею! Служу я, служу!.

. Хозяин растерян, он понимает наивную хитрость пса, ему тоже хочется замять это дело, но попробуй замни, если столько вокруг свидетелей!

И каждый раз, не дождавшись его окончательного решения, Ратмир просыпался в холодном поту.

Потом кошмары пошли реже. Сейчас Ратмиру снилось, что он по-прежнему находится в логове хозяина, правда, само логово изменилось, стало сводчатым, каменным и, пожалуй, даже более навороченным, чем обеденный зал в «Собачьей радости».

Низкая плита потолка — вся в копоти, на неровных глыбастых стенах — нарочито примитивные рисунки. Ратмир дремлет неподалёку от углубления в каменном полу, полного настоящей золы. В центре углубления трепыхается костерок. Потом огромная сутулая тень заслоняет на мгновение тусклый неправильный проем входа — и появляется хозяин. Рогдай Сергеевич. Он тоже изменился: тяжкие надбровные дуги, покатые могучие плечи.