Череп для леопарда

А пока прошу вас осмотреться и сказать – может быть, тут что-то пропало?

- Что именно?

- Что-нибудь ценное. Говорят, коллекция завещана Британскому Королевскому Географическому обществу. Следовательно, она представляет определенную ценность.

- И вор мог это знать?

- Да.

- А вот я не знаю. Покойный сэр Этвуд никому не рассказывал о своей коллекции.

- Ты ошибаешься, - вдруг произнесла Модести. – Рассказывал.

Оба мужчины обернулись к ней и посмотрели на молодую женщину так, что она почувствовала себя неуютно. Как она посмела вмешиваться в мужской разговор?

- Миссис Конгрейв? – удивленно протянул молодой констебль.

– Вы… что-то знаете?

- Да, мистер…

- Мистер Гаррисон, миледи. Сержант, миледи, - он слегка поклонился. Гарольд смотрел на Модести так, словно впервые увидел. – Так что вы знаете?

- Кое-что. Не все, конечно, но…

- Расскажите! Это важно!

- Нет! – внезапно прорвало Гарольда. – Это недопустимо! Сударь, я запрещаю! Слышите? Запрещаю вам допрашивать мою жену! Леди Конгрейв нездорова. Она… у нее переутомление.

Да, покойный сэр Этвуд приходился ей родственником, и его смерть тяжело сказалась на ее душевном состоянии. Она упала в обморок, к ней приходил врач. Миледи целый день накануне провела в постели. Ей прописаны успокоительные препараты. Она не может вам ничего рассказать! Тем более, здесь, в этом доме и… при таких обстоятельствах! В конце концов, если вам так нужны ее… хм… сведения, то пусть лицо, облеченное властью и – интендант или кто-либо еще из полиции! – явится к нам в дом и после разговора со мной в моем присутствии задаст моей жене несколько вопросов. Только так, и никак иначе. Я законы знаю!

Констебль Гаррисон выглядел смущенным. Модести подумала, что он просто увлечен этим делом. Ведь то, что они успели заметить в холле, уже наводило на мысли о чем-то невероятным.

- На самом деле, я знаю не так уж много. И все могу рассказать сейчас, - произнесла она. – Гарольд, это недолго.

- Вы не успеете устать, дорогая? – он преувеличенно-заботливо взял ее за руку.

- Нет-нет, - она улыбнулась.

- И все равно, когда вернемся, ты примешь настойку и ляжешь в постель!

Модести кивнула. Все, что угодно, но это потом. А сейчас…

Она повернулась к констеблю.

- Мой дядя в молодости много времени провел в Африке и джунглях… простите, он называл страны, но я забыла. Он отсутствовал так долго, что многие мои родственники успели поверить в то, что он скончался… где-то там, в дальних странах. Его не было лет пять или семь. Я не помню.