Череп для леопарда

От женщины общество требует как минимум троих детей – сына-наследника, дочери и еще одного мальчика, так сказать, наследника на замену, буде со старшим что-нибудь случится. Роди троих – и можешь считать себя свободной. Но Модести, даже будучи замужем, имела весьма смутное представление о том, как получаются дети. Она знала, что дети родятся у замужних женщин, но и только.

- Я не знаю, мама, - вздохнула она.

- Значит, я могу надеяться? – непонятно, от чего обрадовалась графиня.

Молодая женщина пожала плечами.

Обратный путь в Лондон показался ей тяжелым и мучительным. Леди Дженнингс болтала без умолку, развлекая приунывшую дочь, утверждая, что рождение ребенка – это еще не конец света, что ей все равно делать нечего, что ее жизнь, наконец-то, обретет смысл и она станет настоящей женщиной, что тяготы материнства – это ее священный долг и, откровенно говоря, ради этого женщины замуж и выходят. Что хотеть детей – это нормально, и к этому надо стремиться. И что именно от этого зависит мир и любовь в семье – когда и муж, и жена выполняют свой долг.

Она – рожая детей, а он – обеспечивая им кров и средства.

Модести ее не слушала. Умом она понимала, что ее жизнь с рождением ребенка может измениться, но – странное дело! – не радовалась предстоящему материнству. Ребенок от Гарольда. Сын, наследник. Но если девочка? Что тогда скажет муж? Мужчинам нужны сыновья, это всем известно. Дочь не наследует имени и титула. Она получает только часть наследства, выделенное ей приданое.

И если в семье нет сыновей, большая часть его уходит, согласно праву, к другим родственника мужского пола. Лишь в том случае, если нет даже племянников, наследующих фамилию, особым указом королевы старшая дочь получает титул и право передать его вместе с фамилией будущему мужу. Но на женщину, которая, несмотря на все старания, не сумела родить мужу ни одного сына, смотрят косо. А уж как будет недоволен Гарольд! Страшно представить!

Ужас перед мужем и чувство вины из-за того, что не сможет стать ему хорошей женой, терзало Модести всю дорогу домой.

Она даже обрадовалась, когда они приехали не к ним, а в особняк дядюшки Роджера. Так приговоренный к смерти радуется, если по дорогу к эшафоту у повозки палача отвалилось колесо.

В этом доме Модести, как впрочем и большинство ее родственников, не была никогда. И первое впечатление напрочь подавило все мысли о будущем.

Дом стоял в глубине запущенного сада.