Отверженный III: Вызов

Пришли за мной чуть раньше обещанного, вывели во внутренний двор, загрузили в микроавтобус без окон и захлопнули дверь. В салоне было темно, свет туда почти не проникал, но я заметил на потолке лампочку и выключатель. Включил свет — стало уютнее.

Минут через десять машина тронулась, и мы поехали, судя по всему, в Москву. Ехали около часа, может, немного меньше. Потом машина сбавила ход и затряслась, будто едет по грунтовой дороге, а затем и вовсе остановилась. Через минуту открылась дверь, и кто-то стоявший снаружи, не попадавший в поле моего зрения, незнакомым грубым голосом сказал:

— Выходи!

Тут мне стало неуютно, и даже страшновато.

Отдельно страху добавляло ещё то, что в открытую боковую дверь микроавтобуса был виден лишь глухой лес.

— Долго тебя ждать? — раздалось снаружи.

В этот раз голос был хоть и раздражённый, но знакомый — Милютинский. Я быстро выскочил из салона на улицу. Мы действительно находились на поляне в глухом лесу.

— Быстрее садись в машину! — крикнул Иван Иванович, выглянув в окно чёрного представительского автомобиля.

Я открыл дверцу и залез в салон.

— Красивая машина, — сказал я, устраиваясь на заднем сидении.

— Ну не на служебной же мне в Москву ехать, — ответил Милютин. — Учитывая, что нам предстоит визит в имение нашего, так сказать, партнёра.

— В имение? — переспросил я. — А я думал, вы меня сразу в распределитель отвезёте.

— И лично тебя туда сдам, ещё и распишусь в ведомости, ага, — усмехнулся Иван Иванович. — Мы едем в имение графа Евдокимова.

Там ты переночуешь, а утром Василий Семёнович отвезёт тебя омбудсмену под видом своего сына Алексея.

— А что-нибудь ещё произошло за то время, пока я у вас в камере сидел? — поинтересовался я. — В академии что-нибудь сказали насчёт моего отсутствия?

— А что они могут сказать? Ты официально задержан и находишься в следственном изоляторе КФБ для одарённых по подозрению в совершении преступления. Что на это можно сказать?

Вопрос был риторическим, и я на него отвечать не стал.

— Или тебя интересует, не поймали ли мы твою подружку? — спросил Иван Иванович и усмехнулся.

— Нет, пока не поймали.

После этого Милютин достал планшет и погрузился в изучение каких-то документов, а я опять стал думать о Миле. Конечно, хотелось эти мысли отогнать, но пока не получалось. Как ни крути, а я за неё переживал, кем бы она ни была. И ещё я подумал, раз уж нашему расставанию было суждено случиться, то хорошо, что это произошло прямо перед спецоперацией.