Сын льва

Ещё секунд десять у меня ушло на то, чтобы открыть аварийный выход и вышвырнуть в него злополучный контейнер. Захватившие самолёт бандиты бросились на меня с улюлюканьем и воем, но здесь мне было уже не до церемоний; я убил одного ножом, а других последовательно выбросил в тот же люк. Заниматься хвостом времени уже не было; я кое-как привёл в порядок рули и бросился обратно, в кабину пилотов.

«Давай, парень. Выручай своих!»

Когда самолёт начал выравниваться, до земли оставалось не более семисот метров.

Ещё метров четыреста мы потеряли на выравнивании. Здесь, над пустыней, крепко дуло, в турбины и лобовое стекло пригоршнями забрасывало песок.

«Похоже, месье, мы не дотянем до аэродрома»,— озабоченно сообщил мне дух самолёта.

Он был прав; я мог починить его, но это требовало времени, а в таких случаях, как наш, запас времени прямо определялся высотой полёта.

—Садимся! — крикнул я «папаше Леону».

—Невозможно! — ответил он. — Либо разобьёмся о скалы, либо зароемся в песок!

—Альтернативы нет! Мы не наберём нужную высоту, чтобы долететь до ближайших мавританских аэропортов!

—Самолёту тогда крышка! — воскликнул Морис и вдруг заплакал, осознав мою правоту.

—У вас два пассажира,— строго сказал я. — Думайте о них!

—А наш супержуткий груз?!

—Мы его потеряли. Сейчас это не ваша забота. Закрылки пять!

«Папаша Леон» послушно перевёл закрылки в предпосадочное положение. Мы неслись над низкими барханами, среди торчащих там и сям скал. По моей просьбе самолёт самостоятельно свернул вправо, в узкую и длинную песчаную долину между двумя грядами барханов.

—Шасси не выпускать, зароемся,— предупредил я.

—Ясное дело…

—Закрылки тридцать три… спойлеры. Зафлюгировать винты! Высота тридцать, двадцать, десять… Касание!

Из-под брюха машины брызнул веером сноп огненных искр. В кабине резко запахло горелой изоляцией и металлом.

—Сгорим к чёртовой матери! — заорал Морис.

—Не сгорим, я не дам… Скорость сто пять… семьдесят… сорок пять… Всё! Сели! А теперь — бегом отсюда!

Я вскочил с окровавленного кресла, подхватил ошалевшую от страха женщину и поволок её к аварийному выходу.

«Папаша Леон» остался сидеть в кресле недвижимо, уронив голову и руки на рулевую колонку, точь-в-точь как его мёртвый коллега.

—Какого чёрта! — заорал я. — Сматывайтесь!

—Это последнее, что осталось у меня в жизни, месье,— очень тихо ответил Морис. — Когда его не станет, не станет и меня. Так что уходите отсюда, пока целы.