Сын льва

Но вас не смущает то, что я говорю вам обо всём этом как о свершившемся факте? Я хочу услышать от вас одно: готовы ли вы признать, что чудо вашей любви немного изменит Вселенную?

—Чудеса во Вселенной невозможны…

—Только не в моём присутствии: ведь это я её когда-то создал!

Морис отступил на шаг:

—Вы сошли с ума, доктор! Возможно, вы сильно ударились головой…

—Вовсе нет. Я говорю правду. Не думайте только, что имеете дело с господом богом из ваших нелепых легенд. Я гораздо сложнее и противоречивее, чем ваши представления о божествах… Но кое на какие чудеса я всё-таки способен.

Тем более, чудо сотворили вы, и здесь мне остаётся лишь подтвердить свершившийся факт. Вы признаёте, что относились к этому самолёту как к своему ребёнку?!

—Да. Что здесь такого?!

—Вы готовы относиться к нему так же и впредь?!

—Сейчас это просто груда металлолома…

—Я спрашиваю вашего ответа на конкретный вопрос,— рассердился я. — Если вы и дальше сможете с ним общаться, вы полностью примете его в свою жизнь?!

—Он и был моя жизнь,— ответил Морис Миньо,— во всяком случае, в последние годы.

—Вы знали, что он разумен? Чувствовали, что он пытается заговорить с вами?!

Пилот дёрнулся, как от удара током:

—Откуда вы… Чёрт возьми!

—Значит, знали,— кивнул я.

—Да! Да! Да, знал! А теперь и он мёртв! И он тоже мёртв, да!

Предупреждая готовую разразиться истерику, я взял пожилого пилота под локоть.

—Пойдёмте,— сказал я,— пожар уже утих. Дела надо делать достойно. Попрощайтесь должным образом с прежней главой вашей жизни, прежде чем открыть новую главу.

—Какую там новую главу? Кому я нужен? Да и он… мой последний мальчик…

—Надеюсь, вы не назвали его «Оже»? — спросил я.

—Нет, я называл его Пьером… Значит, и про Оже вы тоже знаете…

—Мне положено по должности быть всезнающим. Хотя в случае с людьми мне это не всегда удаётся. Люди на то и люди, чтобы уметь меня удивить.

Морис обмяк, повиснув на моей руке. Он был сломлен.

—Поплачете через пять минут,— сообщил я. — А пока что я не готов быть соучастником мучений двух разумных существ, которым суждено было бы сегодня погибнуть, если бы не вмешательство моих помощников и свободной человеческой воли.

Месье Миньо,— сказал я полуофициальным тоном,— позвольте лично представить вам вашего сына, Пьера Миньо. Надеюсь, вы сумеете помочь ему должным образом адаптироваться в человеческом обществе. А вы, Пьер,— строго добавил я, повернув голову в сторону,— столь же должным образом позаботитесь о вашем отце.