Дева и лев

− И о боли, которую испытываешь, принося ее в жертву. Ты не должна думать, будто Алексий мучает тебя. Он ожидает, что ты сможешь помочь нам в бою, если что-то пойдет не так. Удара от тебя Сен-Клеман не ожидает.

Тео отвернулась. Серб отпустил ее руку и стоял молча, позволяя осмыслить жестокость произнесенных слов.

− Проводи меня домой, − попросила Тео, опомнившись. − От взгляда крылатого льва, которого не люблю, но постараюсь полюбить.

В пшеничном поле дул сильный ветер. Спелые колосья кланялись стоявшей возле колонны Тео.

Подняв голову, девушка увидела, что скульптура крылатого льва ожила и превратилась в того самого дивного зверя, который принес ей имя Анри. Расправив крылья и свесив со своего насеста лапу, лев шумно зевнул, розовый язык прошелся по устрашающим клыкам.

− Мы поняли значение второй части откровения, о Феопистия, − прорычал посланец императорских магов.

Лев соскользнул с колонны и опустился на землю. Горячее дыхание зверя обожгло лицо и шею Тео.

− Лишь сердце говорит правду, лишь незримые чувства видимы.

Вот что явилось нам в откровении. Понимаешь ли ты его?

Тео покачала головой.

− Возможно ли избавить смиренную рабыню от загадок о любви? То Милош, то вы.

− Ты не просто служишь нашим языком, Феопистия, − сказал лев, и на этот раз голос его загремел далеким громом. − Ты не просто служишь ушами Алексия и Милоша. Ты − одна из трех человек в Венеции, на которых можем мы положиться. Разгадай откровение и сделай то, что должно, ибо близится тот час, когда три печати скрепят договор, не угодный императору.

Лев взмахнул крыльями, и поднявшийся от этого вихрь взметнул в воздух вырванные из земли колосья. На мгновение весь мир стал желто-черным, затем солнце ярко вспыхнуло, ослепив Тео, когда же зрение вернулось к девушке, та обнаружила, что стоит на крепостной стене величайшего из городов. У подножия каменной громады пылали дома с черепичными крышами, вдали чернели купола оскверненных храмов и башни с лишенными языков колоколами.

− Обернись, − приказал лев.

С другой стороны стены не было ничего. Пустота, всепоглощающая серость, пространство без конца и начала, без неба и бездны. Тео стало очень страшно.

− Мы видим город, каким он будет, но нам неведомо, что привело к этому. Нам приходят имена, фразы и образы. Мы не слепы, но и не всезрячи. Таковы дар и проклятие чародеев, − произнес лев. − Ищи, Феопистия. Думай и действуй.

Взмахнув крыльями, зверь взметнул в воздух огненные языки, пожиравшие Константинополь.