Отражение сна

Вот и сейчас брови Марины непроизвольно изогнулись. А вскоре и сердце забилось чаще — когда оказалось, что бабушка не просто водитель, а настоящий гонщик. Дорога от аэропорта до города была ровной, почти пустой, окружённой лесом. И бабушка моментально разогналась до разрешённого максимума — если не больше.

При этом она умудрялась спокойно, внятно, с интонациями заслуженной учительницы, которая не хочет уходить на пенсию, пока из школы не выпустится её младший внук, втолковывать Марине, что такое пресловутые слепки.

И не только.

Но вот густой хвойный лес по бокам дороги стал разбавляться домами — сначала двухэтажными деревянными, а затем и высокими кирпичными. Внедорожник въехал в город. Бабушка, презрительно цыкнув, сбавила скорость — по ощущениям, в несколько раз.

Они проехали университет, смахивавший на жилую высотку (о том, что это именно университет, Марина узнала по яркому баннеру над входом: успела его прочитать, пока они стояли на светофоре); сложно развернулись на кольцевом перекрёстке; миновали парк, похожий на лес; развернулись ещё раз и помчали по широкому проспекту.

Дома вдоль дороги были пёстрыми — не столько по цветам, сколько по стилям: стандартные новостройки, то кирпичные, а то и вовсе облицованные пластиком, пара особняков в стиле классицизма, старые деревянные домики, некоторые ветхие, некоторые ухоженные и нарядные, с наличниками, напоминавшими деревянное кружево. Очередной светофор — и не простой, а говорящий: он женским голосом сообщал пешеходам, что переход проспекта разрешён. Мост через речушку — настолько маленькую, что Марина едва успела её заметить; зато благодаря ей сквозь прореху в ряду домов стала видна широкая река, в которую речушка впадала. Снова деревья-деревья-деревья, с обеих сторон. Развязка в форме клеверного четырёхлистника. И вот впереди показался контрольно-пропускной пункт.

Пропуска у Марины не было. Она вообще поняла, что он нужен, лишь секунду назад, когда разглядела КПП. И вряд ли заявку можно оформить быстро... Марина снова занервничала — хоть бабушка и уверяла, что «всё будет любо-мило».

Каким-то невероятным образом бабушка оказалась права: человек в форме глядел в их направлении, но словно не на них, а куда-то сквозь. И голос его звучал монотонно, как в полусне. Или под гипнозом. Что ж, главное, он пропустил их.

Они въехали в закрытый город. Марина с любопытством глазела по сторонам: она никогда не была в таких местах прежде. КПП, колючая проволока, на домах тут и там громкоговорители.