Отражение сна

На сей раз она получила повышение: от живца до гончей. От неё ждали, что она этаким грустноглазым бладхаундом уткнётся носом в землю, возьмёт след и приведёт охотницу... куда-нибудь. Желательно, туда, где находился похищенный Алекс-«богатырь». А может, и не только он.

Она и рада была бы буквально принюхаться — но это было бесполезно. Для поиска требовалось не обоняние, не ещё какое-нибудь из пяти чувств, а то самое потустороннее чутьё, о котором однажды говорила Яна. Смесь интуиции и подключённости к миру снов, способности понимать этот мир, быть с ним одним целым.

Взгляд Марины бегло задел её собственную руку. Подаренного Ошем колечка не было. Значит, она точно не спала.

След Алекса-«богатыря» остался в лопнувшем сне Марины, где-то на задворках её сознания. След Алекса-«богатыря» остался и в его квартире. Нужно было совместить эти следы, чтобы они наложились друг на друга, взаимоусилились — и указали направление.

Марина попыталась сделать слепок, как учила её бабушка-охотница: закрыла глаза, представила осмотренную квартиру во всех деталях и стала вертеть её перед мысленным взором так и эдак, словно трёхмерную модель в компьютерной программе.

Одновременно надо было вспомнить похищение во сне, как бы вписать Алекса-из-сна в квартиру-из-реальности.

От напряжения на лбу выступила испарина. Сам лоб наморщился, голова начала потрескивать — ещё не боль, пока лишь предупреждение о боли. Концентрация была предельной. Но ни к чему не приводила.

На плечо легла чья-то ладонь. Марина аж вздрогнула.

Распахнула глаза, быстро заморгала, растерянно уставилась на подошедшую бабушку. Осколки мысленных образов разлетелись, растаяли.

— Силёнок у тебя маловато, — покачала головой пожилая охотница. — И опыта, считай, нет. Ну да ладно. Давай вместе. Знаешь про силу имени?

Марина ответила бы «нет», если бы не было так стыдно признаваться в очередном незнании. Поэтому она замешкалась, судорожно размышляя, сопоставляя, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь...

Ошь. Куратор, упрекая её за то, что она дала заблудшему имя, говорил что-то такое.

Но тогда Марина слишком сердилась на Куратора, чтобы вникать в его упрёки.

— Алексы скрывают свои настоящие имена ради безопасности, — осторожно начала она; увидев одобрительный кивок, решилась продолжить: — А давать имя тому, у кого его нет, может быть рискованно.

— Давая имя, даёшь силу; узнавая имя, получаешь силу, — нараспев произнесла охотница, её слова звучали почти как заклинание. — Марина и... пусть будет Кева.