Отражение сна

Первый этап был самым сложным — зато и самым свободным. Кем могли бы быть герои с такими именами?.. Не факт даже, что они были людьми. Чем дальше, тем больше сомнений. А сомнения — невидимые кандалы, от которых опускаются руки.

Выходит, чтобы получить удовольствие, надо приложить усилие. Парадокс какой-то. Впрочем, как и многое другое в этой жизни.

Она никому эти рисунки не покажет. Никто о них не узнает, не будет оценивать и комментировать. Единственный возможный критик — у неё в голове; а ему пора бы заткнуться, хоть ненадолго.

Марина глубоко вдохнула, отложила в сторону смартфон, чтобы снова не сбежать в чтение блогов или просмотр видеороликов, и взялась за электронное перо.

Смайт Фортсмайт у неё получился классическим британским джентльменом — почему-то больше похожим на Куратора, чем недавний портрет этого самого Куратора. Разве что в чопорном Смайте не было той неуловимой Кураторской искры, насмешливой чертовщинки, мелькавшей в глазах и уголках рта, всегда готового к улыбке.

С Чарамуштой было сложнее.

Наверное, это кто-то маленький — то ли по возрасту, то ли по росту. И уж точно не похожий на британского джентльмена. Может быть, служанка-индианка? Или гадалка-цыганка?.. В итоге получилась смуглая черноволосая воровка; на её одежде искрой сиял диковинный медальон.

Что ж, теперь можно было открыть книгу и узнать, насколько Марина промахнулась.

...как оказалось, она промахнулась во всём. Ни одного попадания! Тоже по-своему выдающийся результат, на самом деле. Стопроцентный, пусть и со знаком «минус».

Для начала, Смайт оказалась женщиной, а Чарамушта — мужчиной (хотя один из персонажей уже успел заподозрить в Чарамуште не то оборотня, не то колдуна, так что насчёт пола сохранялась некая неопределённость).

Смайт из рыцарского рода Фортсмайтов была телохранительницей молодого господина, не чопорной, а хладнокровной и сосредоточенной, в любой момент готовой броситься наперерез угрозе, пусть даже ценой своей жизни. Волосы у неё были короткими, но опять же не как у джентльмена: разделённые на прямой пробор, свободно свисавшие вдоль лица.

Про её фигуру автор пока сказал только, что Смайт была «статной»; но и этого было достаточно, чтобы в воображении Марины появилась высокая, широкоплечая дева-рыцарь, в лёгких доспехах и с мечом у бедра, слегка хмурящаяся, цепким взглядом сканирующая окружение. Теперь нарисовать её было гораздо проще.

Чарамушта был настолько же противоположен Смайт, насколько его имя было противоположно её имени.