Отражение сна

Кто угодно другой справился бы лучше — например, неизменно доброжелательная Хлоя или та же Яна. Что уж там, даже с Алексом-«богатырём» общаться было приятнее, пускай его кипучая энергия иногда выплёскивалась через край.

Но пока дела обстояли таким образом, что Куратор по-прежнему курировал, а Марина по-прежнему сидела взаперти. Изменить что-либо прямо сейчас было нереально, поэтому оставалось лишь постараться извлечь максимум пользы из того, что имелось. Марина упала в кресло, почесала за ушком — оттопыренным и лохматым — подплывшую приласкаться рыбу и твёрдо решила освоить наконец распроклятую материализацию.

***

Наяву всё было приятнее. И было больше похоже на отпуск, хоть им и не являлось. На основной работе случилось затишье, так что в обед или вечером удавалось выкроить часок-другой на прогулку в парке. Том самом, где во сне авиатор возился со своим самолётом.

Зачем Марина ходила в этот парк, что надеялась там найти? Она и сама не знала. Но странное ощущение слияния сна и яви затягивало её туда, как водоворот.

Мир яви и мир снов были так же близки и одновременно далеки, как человек и его отражение в зеркале. Можно протянуть руку, коснуться — но пальцы почувствуют лишь твёрдую преграду. Однако иногда сонное зазеркалье вырывалось наружу. Или засасывало внутрь протянутую к нему руку.

В такую погоду гулять было приятно даже без цели. Хотя бы просто чтобы достать из шкафа какое-нибудь ни разу не надетое платье или слишком нарядную для повседневности блузку.

Заколоть волосы наверх, чтобы тёплый ветерок нежно ласкал шею. Разглядывать, фотографировать, а то и зарисовывать распустившиеся цветы или смешных хохлатых чернетей — птиц с телом игрушки для ванны и глазами хищника; чернети ловко ныряли за едой и с подозрением зыркали на людей, не до конца ещё к ним привыкнув. И не думать ни о ночи, ни о башне, ни о Кураторе...

Марина скрипнула зубами и мысленно чертыхнулась. Куратор оказался тем ещё слоном: намерение не думать о нём приводило к тому, что она вспоминала его ещё чаще, чем обычно.

Оставалось лишь мстительно надеяться, что приметы не врут и что от этих вспоминаний Куратор постоянно икает, чихает или хотя бы пламенеет ушами.

Нечеловеческий хохот прервал её невесёлые размышления. Большая чайка, чьи лапы были белёсыми, будто она наступила в раствор извёстки, запрокинула голову и разразилась звуками, напоминавшими хоррор-версию «мешочка со смехом». Ни дать ни взять крылатый Доктор Зло.