Отражение сна

Марина вгляделась пристальнее, допустила все вероятности. И поняла, что смотрит в зеркало.

Зеркало было кривым. Подросток не был её копией — он взял её внешность и адаптировал под себя.

— Ты украл моё лицо, — неверяще прошептала Марина.

В горле пересохло, пульс участился.

— Что? — руки подростка взлетели к голове, как будто он хотел проверить наощупь. Или слепить что-то новое.

— Не притворяйся, будто не понимаешь! Ты выглядел не так!

— Да? А как же? — его голос стал тихим, как шелест. Или как шипение. — Может быть, так?

Лицо пришло в движение.

Щёки таяли, истончались, обвисали. Нос и скулы заострялись. Кожу прорезали морщины. В тёмные волосы вплеталось серебро, всё больше и больше, до тех пор пока голова не стала полностью седой. Но сходство с Мариной всё ещё сохранялось — она глядела в лицо своей старости. Словно со стороны смотрела на то, как её жизнь ускорилась в сотни раз — и вот-вот оборвётся.

Марина судорожно вдохнула. Подросток это заметил. Его (его ли?) губы сжались в тонкую полоску:

— А может, так?

Старуха стала превращаться в старика.

Медленнее, труднее. На лице старика появилась испарина. Однако он не остановился:

— Или вот так?

Ему было тяжело. Это становилось всё заметнее: дыхание охрипло, руки подрагивали, черты снова начали подёргиваться. Но он упрямо продолжал.

Сгорбленный старик выпрямлялся, вытягивался. Плечи расправлялись. Волосы снова делались тёмными и густыми. Кожа становилась гладкой. И смертельно бледной. На это больно было смотреть.

— Прекрати! Зачем ты?.

. — Марина не понимала его. Почему он стал похож на неё? Почему он сейчас мучил сам себя, только бы не оставаться похожим?

— Так? — он смотрел ей в глаза не с издёвкой, не со злостью — с почти отчаянным вопросом.

Да, теперь он выглядел как раньше. Угловатый, сухощавый — но с широкими плечами, крупными кистями и ступнями. Тёмные брови и ресницы, на его бледной коже казавшиеся чёрными. Волнистые волосы — не длинные, однако если бы он не откидывал их со лба, они закрывали бы ему глаза.

Всё-таки скорее не старшеклассник, а младшекурсник — или его взрослило выражение лица: такая усталая тоска чаще встречается в старости, чем в юности.

— Что с тобой? — Марина не понимала его. Но хотела понять.

— Мы во сне, забыла? — огрызнулся он.

Он почти всегда был колючим как ёж. Или как человек, которому всё время больно.

Марина вздохнула и замолчала, не решаясь его больше расспрашивать, чтобы не сделать хуже.

Угрюмый подросток тоже молчал.