РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

— Гостинцы — это хорошо, — одобрили в трубке. — Дай‑ка мне внучка на секунду.

— Тебя, — сообщила Любовь Николаевна, протягивая трубку Денису. Он взял ее в руку осторожно, как берут за голову мертвую змею неизвестной породы.

— Ну, ты как там, Денисушка?! — голос у бабушки был трубный и зычный, как духовой инструмент у футбольных болельщиков на большом стадионе.

— Отлично, — пролепетал Денис, чувствуя, как у него во рту все пересыхает.

— Вот и славно. Сегодня переночуй, а завтра утречком я и заявлюсь. Ты в школу к которому часу идешь?

— К восьми тридцати.

— Ну, ежели поезд чуток поторопить, успею, — как‑то странно сказала баба‑Вера на том конце провода.

«Интересно бы знать, как это у нее получится — поторопить целый поезд? Вместе с электровозом?» — рассеянно подумал Денис.

— А уж коли не успею, знать, не судьба. Оставь тогда ключ соседям, — велела бабушка из Отрадного.

— Хорошо, — пообещал Денис. — Но только как же они вам ключ отдадут? Они же вас не знают и никогда не видели?

— Не беспокойся, — заверила его трубка.

— Мне отдадут. Даже и не сомневайся. Ну, привет, внучок!

«Привет, Карлсон!» — чуть не ответил машинально Денис. Но там трубку уже положили.

Ему почему‑то совсем не понравилось, как баба‑Вера сказала «мне отдадут». И как она при этом недвусмысленно и твердо нажала на первое слово. И он принялся вспоминать, какая же она — баба‑Вера.

Но в памяти всплывало только что‑то большое, теплое и шумное. Какое‑то огромное пятно вместо человека. И тогда Денис решил обратиться к бабушке.

Любовь Николаевна тем временем с остервенением запихивала гостинцы в чемодан, и без того уже раздувшийся как пузо бегемота.

— А баба‑Вера — она какая? Большая?

— Ну, не так чтобы очень, — неопределенно проговорила Любовь Николаевна, знаком призывая внука посильнее нажать на замок. — В общем, сам увидишь.

И. видя, что Денис после разговора с ее Веруней пребывает в изрядном замешательстве, ласково прибавила, смахнув со лба трудовой пот:

— Да ты не переживай, наша баба‑Вера — золото.

Просто у нее голос такой...

И чтобы сменить эту не слишком‑то удобную для нее тему, Любовь Николаевна отвернулась к раскрытому платяному шкафу и как бы невзначай сообщила:

— А тебе опять давешняя барышня названивала. Несколько раз спрашивала. По имени.

— Когда?

В последнее время на телефон у Дениса утвердилась опасно быстрая реакция организма — он разом вспыхнул и зарделся. Но не маковым цветом, а, скорее, как вареный рак.

— Ну, когда...