РЖАВЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ

— "Я, наверное, сейчас не сумел бы сказать и придумать больше, чем это простое, но такое долгожданное слово — Весна!

У меня над головой синее‑пресинее небо, каким оно никогда не было прежде. И земля тоже становится какая‑то... цветная. Все вокруг меня куда‑то бегут, спешат домой или на работу...

А я будто наяву — тону в отражении этого неба, как это теперь бывает со мной по ночам, в песках заклинаний. И я так желаю этой весны! И этот парк, эти звуки трамвая так знакомы мне и все‑таки так странно новы и непривычны теперь.

Неужели для того, чтобы чего‑то очень сильно захотеть, надо обязательно сначала отказаться от этого? Надо же, а ведь я никогда об этом не думал всерьез.

Мне кажется, я что‑то сегодня потеряю. Так, значит, самая настоящая потеря — это та, которую выбираешь сам?

Вот сейчас пройдет этот трамвай. Скрипнет стрелка рельсов, и я повернусь и пойду домой. От самого дома, где живет она. Как герой какой‑нибудь книжки, в которой его убивают на самой последней странице. И почему его никто не спрашивает, хочет он этого или — вовсе нет?

Денис поднял голову.

Там, среди одинаковых с виду девятиэтажек, возвышался тот заветный дом, в котором жила она. Он отлично знал ее окно, потому что за минувшие два месяца зимы много раз бродил тут в окрестностях по вечерам, изредка поглядывая на желтые, светящиеся прямоугольники. Иногда он даже пытался представлять себе, что происходит за этими окнами, о чем там говорят, что смотрят по телевизору.

Сегодня, уже очень скоро, там будут веселиться, пить лимонад, кока‑колу и есть всякие вкусные вещи.

А потом — танцевать. Ведь прошлым летом она сама пригласила его на танец. А он, осел и остолоп несчастный, повел себя как самый последний тюфяк!

Тут Денис явственно представил себя тюфяком — старым, полосатым, продавленным матрасом, из многочисленных дыр которого торчат старые пружины и еще почему‑то — пучки соломы.

Он невесело ухмыльнулся. Бросил последний взгляд в сторону дома, где жила Кристина.

И поплелся обратно. Опустив голову и мрачно размышляя о судьбе волшебника в Закрытом мире, полной невзгод и всяческих несправедливостей.

— Молодой человек! — неожиданно окликнул его негромкий, но весьма ироничный, даже лукавый голос. Странно: он был очень ему знаком. Но Денис никак не мог его угадать!

Он обернулся и от неожиданности остолбенел. Уж этого‑то человека он никак не ожидал тут увидеть.

Вера Николаевна! Бабушка с усами!

Она была в длинном сером плаще. Совсем не в том, что был на ней поутру.