Тайны отеля "Уайтвуд"

Даже тишина не имеет значения. Давайте ключ.

Она поставила роспись в книге мисс Уэйнрайт, и та протянула ей ключ.

— Номер «бис» на третьем этаже. Я поселила бы вас ниже, — Грейс указала глазами на чемодан, — но на втором этаже у меня живет пожилая пара, для них каждый лишний пролет — лишнее испытание, а гулять они ходят каждый день. Кроме вас на третьем проживают двое одиноких мужчин, и хотя один из них, я подозреваю, пьет, в целом хлопот до сих пор не представляли. Если что — жалуйтесь. Шафи поможет отнести вещи, — она протянула руку, чтобы позвать помощника, но Тони остановила ее протестующим жестом.

— Если я не могу занести собственный чемодан на этаж, лучше мне остаться у подножья этой лестницы, — многозначительно заявила она.

3. Пара, отказавшаяся от рая

Столовая в отеле «Уайтвуд» как будто заблудилась в веках. Входя в этот полутемный зал с длинным столом, легко забыть, что за окном пар движет машины, в лампах горит электричество, а гигантские корабли пересекают Атлантику.

Зал заставляет воскрешать в памяти эпоху громадных каминов и собак, снующих между пирующими, кабаньих голов под закопченными потолками и отзвуков буйных пиршеств. Сходство подчеркивается тем, что во главе стола стоит высокий стул для мисс Уэйнрайт, откуда та возглавляет трапезы, выносит вердикты и служит судией раздорам.

Не то чтобы в отеле «Уэйнрайт» было густо с раздорами. За трапезой встречались те постояльцы, у кого не было дел в назначенное время, и трапеза никого не ждала.

Выбор блюд также не был богат. Овсянка для леди и сосиски с яичницей для джентльменов. Чай и кофе. В последнее время Грейс сделала уступку континентальным вкусам и добавила булочки, но Шафи только осваивал это искусство и совершенства пока не достиг. Булочки не пользовались спросом.

Мисс Дюнуа спустилась к завтраку, когда за столом уже были люди. Грейс представила ее пожилой супружеской паре с второго этажа, и через минуту студентка уже была в курсе, что Джордж и Молли Робинс сдали в аренду свой «премиленький деревенский домик, весь в плетистых розах, и, знаете, герань на каждом подоконнике» и переехали пожить в столицу, где «каждый перекресток упомянут в какой-нибудь книге, и в каждом доме жил великий человек».

Маленькая пухленькая Молли накладывала себе овсянку с энтузиазмом, который просто не мог быть искренним, и безмятежно царила за столом, где прочие постояльцы пребывали в привычном состоянии раздражения и уныния.