Дом без кондиционера

Накинув на плечо ремень переноски и перехватывая перила, я вновь, с трудом переводя дыхание, вскарабкался в библиотеку и замер на пороге. Меня встретила оглушительная тишина. С телескопической трубкой в руках, увенчанной насадкой для щелей, с ребристым шлангом, напоминавшим шею птеродактиля, я внезапно почувствовал себя полным идиотом, как будто всем своим профессорским авторитетом взгромоздился на дракона и готов обрушиться из поднебесья на плодородные равнины.

Никто не шнырял возле моего лица, но тем не менее я знал, что они здесь.

Трепет прозрачных крылышек на периферии зрения подсказывал, что эти ублюдочные порождения фантазии отважились принять мой вызов. Во имя основ моего существования я не мог пойти на попятный.

Держа «Скарлетт» за спиной наподобие баллона с инсектицидом, я решительно шагнул вперед. Я буквально кожей ощущал окружавшую меня панику. О, они уже знали, что такое – пылесос. Поплотнее сжав губы, я посмотрел на свою руку, лежавшую поверх кнопки.

Она показалась мне чудовищно некрасивой. Костлявая, по-зимнему белая, морщинистая, перевитая вздутыми жилами и испещренная пятнами.

Рука Смерти на ядерной кнопке, не иначе. Непроизвольно меня передернуло. С другой стороны, какое бы это имело значение в случае, скажем, муравьев? Или, тем паче, шершней, заведись они под моей крышей?

Выставив перед собой долотообразный клюв, я шагнул вперед, одновременно нажимая кнопку. «Скарлетт» взревела как большая. Воздух вокруг меня дрогнул и начал закручиваться в спираль. Вибрация трубки прошла по трубкам моих костей, и вокруг меня начал формироваться кокон жара.

В рев пылесоса влился многоголосый стон, и меня охватило ощущение необратимой жути. Тоненько задребезжали стекла в дверцах книжных шкафов, затрепетали портьеры, бахрома на них вытянулась, подобно растопыренным пальцам, как будто сослепу нащупывая меня. Трубка, казалось, рвалась вперед, словно обладала своим собственным аппетитом. Глаза расширились так, что стали, кажется, больше очков. Я упивался восхитительным испугом перед силой в своих руках.

Кое-что, однако, следовало предусмотреть! Пачка листов в выходном лотке принтера – мой обновленный курс лекций – захлопала белыми крыльями и взвилась, как из гнезда на волю. Глядя, как они порхают в воздухе, я с трудом нашарил на ручке кнопку Выкл.

Рев стих, бахрома опала, бархатные шторы с видимым облегчением повисли долу. Распечатанная лекция с тихим шорохом опадала на пол. Все мгновенно, как будто даже с выдохом облегчения, вернулось на свои места.