Никаких собак

Ведь сдублировать предстояло не только форму.

Лида подняла глаза.

Вот же он, висит, улыбается, радый, что его не признали! Лида коснулась его пальцами. Ключ был теплый, словно Карим только-только его закончил. Интересно бы сравнить с оригиналом...

Лида улыбнулась. Вот после таких сомнений дядюшка бы ее точно выгнал.

Оставалось найти похожую заготовку. Лида снова сунула нос в коробку, потом открыла ящик верстака. В нем среди железных стружек и крошек глины нашлись три почти одинаковых ключа, один из которых даже мог бы стать Тем Самым – только в нем не чувствовалось души Синих Покоев.

В том ключе, что она сжимала в кулаке, эту душу не унюхал бы только...

Как назвать человека, лишенного обоняния? Безносый?

Лида повесила неудачный экземпляр на гвоздь, подцепила висевшую рядом разовую отмычку и подбежала к люку в полу. Откинула его, стараясь не уронить на пол. Там, внизу, поджидала тьма.

И крысы.

Крыс Лида не любила. Зато они любили ее и вообще все, что можно съесть. Придерживая крышку, она спустилась на несколько ступенек и закрыла за собой люк.

Зажмурилась. Открыла глаза. Никакой разницы. Чудесно.

Она тоже чувствовала себя дурой. Даже больше, чем теперь должен чувствовать себя Карим.

Глава 13

Собака потащила Михаила через мост.

– Ты уверена?

– Гррр...

– Вижу. Хорошо.

Оказавшись на другой стороне, собака завертелась волчком, водя острым носом. Михаил оглянулся назад. Вроде бы никто их не преследовал. Это было непонятно. У противника закончились големы?

Собака потянула за поводок, к широкой опоре, поддерживавшей снизу мост.

Осмотрела каменную кладку, недовольно фыркая – под мостом ощутимо пованивало. Мимо проехала машина, и в тусклом отсвете фар Михаил увидел, что они искали: начерченный мелом кривоватый прямоугольник, изображавший, должно быть, дверь.

Михаил коснулся рукой стены. Камень как камень.

– Ох уж эти творческие люди... Почему нельзя говорить нормальным человеческим языком? «Вода и камни укажут путь»! – передразнил он.

Вытянув из спрятанных в сумку ножен кинжал, Михаил осторожно, чтобы не повредить лезвие, провел его кончиком по контуру дверного проема.

Ничего не произошло.

– Ну и что дальше? – спросил Михаил.

– Аф. – Собака вскинула бровки домиком и указала носом вниз, туда, где опора моста смыкалась с асфальтом тротуара.

– Попробую.

Он снова очертил кинжалом дверь, не забыв теперь и нижнюю границу. Лезвие ярко вспыхнуло – и свечение перетекло с него в меловые линии.