Перевёртыши

Извини.

— Годится! — Рас расслабился и кивнул Чену.

Весь лагерь облегченно выдохнул, принимаясь за прерванную работу. Чен медленно опустил плечи, вынул из сапога ещё нож, чуть поменьше сломанного.

— Спасибо, дайн. У меня есть ещё.

— Прекрасно. Тогда верни мне мой.

Легкий взмах руки, и кинжал вонзился в землю у ног Атара, а Чен снова напряжённо наблюдает за ним.

— Спасибо, — Атар невозмутимо оттёр о штанину налипшую землю, вернул кинжал в ножны.

— Спасибо, дайн. Извини, — теперь уже совершенно искренне отвечает Чен.

Мир в лагере восстановлен.

Поздний обед плавно перетёк в обильный ужин, щедро сдобренный пивом и разговорами. Как и предвидел Нак, воины разожгли костер, уселись вокруг на разбросанные циновки или прямо на траву, пели задорные, иногда на грани пристойности, песни и просто болтали, не особо оглядываясь на ранги.

— Мун, позволь спросить, — Исак передал дальше по кругу очередной поднос с жаренным мясом. — Мне очень не хочется кого— нибудь обидеть, но я должен знать, чтобы понять…

— Говори уже, что там за тайна тебя гложет, — Мун погладил ласку, удобно примостившуюся у него на плече.

— В Зиндарии мне часто приходилось видеть, как встречаются охранники караванов с другими сопровождающими… У охранников так заведено — во время совместных стоянок задирать друг друга, мериться силой… И только саккарцы никогда не принимают участия в этом.

— Правильно делают, — пожал плечами Мун. — В караване у каждого воина своя задача, лишних там не бывает. А если в пустой драке воин будет ранен, он из защитника, превращается в обузу для отряда. Даже подростки должны понимать, когда время закручивать хвост, а когда нет.

— Это правильные рассуждения, я согласен с тобой… Но… Прости, дайн… Из— за этого, у саккарцев репутация… не слишком смелых людей. Прости. Я— то ведь знаю, что это не так. Не обидно?

Мун нахмурился, но не похоже, что сильно расстроился.

— А почему нас должно заботить мнение чужих дураков? Нам и своих хватает, чтоб не скучать.

Исак прыснул.

— Ты прав, пожалуй.

Эрим сидел в общем кругу, ел мясо, прихлебывал пиво, в пол— уха слушал чужие беседы и постоянно прокручивал в голове почудившийся у озера разговор.

Чьи голоса я слышал? О чём мне хотели сказать? О чём предупреждали? За кем или чем я должен наблюдать? Почему я не должен уезжать?

Поднял голову, обвёл воинов взглядом.