Живчик

Иногда она навещала отца Марека, по-прежнему жившего в своем старом доме, но вестей от сына тот не получал. Родители Итона уже полгода как уехали к дальним родственникам, поселившимся где-то у моря, и возвращаться в ближайшие месяцы не собирались. Время от времени Агата заходила к ним на участок, чтобы проверить, целы ли замки или подровнять кусты шиповника. Дом оставался тихим и пустым, отсюда новостей тоже ждать не следовало.

Июль принес с собой жару и пыль. Плавились на солнце забытые во дворах детьми резиновые игрушки, высыхала и ломалась в руках трава, прятались в тени цепные собаки, а слова, вечно шныряющие под ногами, будто растворились в знойном мареве улиц.

У Агаты ничего не клеилось, раз за разом она вчитывалась в собственные выписки из книг, перепечатывала нужные статьи, погружалась в исследования архаизмов и лексических значений слов, записывала приходящие в голову идеи, но — ничего, пусто. Теория складываться не хотела, слово не выкристаллизовывалось.

Гроза пришла неожиданно.

Еще с утра небо расчерчивали только узкие перья облаков, но уже к обеду их стало больше, а в городок со стороны юго-востока потекла влажная духота. Спустя пару часов на улице потемнело, а вдалеке послышались раскаты грома, словно посыпались на жестяную крышу опадающие яблоки.

В дверь неожиданно затарабанили, оглушающе, с юношеским напором и силой.

— Агата! Агата! Мисс Линделл! — раздался мальчишеский голос за порогом.

Женщина распахнула окно, высовываясь по пояс.

— Джереми? Что случилось?

Мальчишка тут же подскочил к окну.

— Агата, там мистер Тадеуш! У него… кажись, удар.

Внутри похолодело. Отец Марека? Не может быть.

Отвечая на незаданный вопрос, Джереми протараторил:

— Он сегодня телеграмму получил. Вроде из полка, в котором его сын служит. Говорят, сын ранен. У него сейчас доктор, то есть у мистера Тадеуша дома. А я знаю, что вы за него волнуетесь, вот я и заскочил сказать.

— Спасибо, Джереми, — побелевшими губами произнесла Агата. — Я… я сейчас иду.

Она дала себе пять секунд на бессмысленное созерцание стены, затем кинулась в ванную, сгребла в сумку все лекарства, что у нее были — да, там медик, но вдруг, на всякий случай, — и, наскоро сунув ноги в туфли, выскочила за дверь.

Подбежала она к зеленой ограде, когда отца Марека уже выносили на одеяле сердобольные соседи, чтобы погрузить в пикап и довезти до больницы. Рядом суетился частный врач, по счастью живущий через дом. Агата подскочила к старику.