Перевёртыши. Часть 2.

Думали мы всю ночь, — дайна Оха вытерла слёзы, — а утром я пошла к Управляющему в дом и прямо спросила, сколько мы ещё должны, и сколько стоит наш дом. Может, если бы гостей не было, он ещё какую каверзу придумал бы. А тут, при людях, покрутил носом, что не вышло меня со двора спровадить, да пришлось принять дом в оплату, отдать договор, и признать, что долг выплачен и наши семьи ему теперь ничего не должны. Распродали мы по соседям остатки имущества, разделили деньги со старшим сыном, и ушли из деревни. Теперь здесь работу и жильё искать будем.

Гости уже отдыхали в своей комнате, когда пришли Ани и Дин. Мин позвал их на кухню, где собрался семейный совет.

— Что ж, работу я им, конечно, найду, — матушка Юла положила на стол натруженные руки. — Но вот мальчишке, кажется, нужен лекарь. Мин, завтра с утра сбегаешь в городскую лекарню.

— Нет. Мы сделаем по-другому, — Ани говорила тихо, но твердо. — Завтра в полдень Наследница поедет в Торговый Дом.

В третий раз пустив стрелу мимо цели, Военный Глава сердито отбросил лук, развернулся, хлестнув по спине тремя жёлтыми косами, и с досадой ушёл со стрельбища. Он собирался отвлечься, но невеселые думы мешали сосредоточиться и его стрелы трижды отклонились от центра мишени. Такого он никогда раньше себе не позволял. Заложив руки за спину, военачальник с хмурым лицом шёл по верхней площадке крепостной стены, заставляя караульных замирать от его угрюмости.

Но Военный Глава досадовал не на них, а на себя. Накануне военачальник позвал двух старших сыновей, чтобы обсудить ситуацию без посторонних ушей. Но его первый сын, не вникая в причины вызова, с порога начал так старательно врать, глядя отцу в глаза, о том, как он загружен работой, что Военный Глава пообещал выгнать из страны ту Хризантему, у которой сын проводит целые дни в Доме Веселья, сбросив расследование на младших офицеров.

Прогнав старшего, и оставшись со вторым сыном наедине, Глава прямо спросил, кто, по его мнению, может быть зачинщиком смуты. И был сильно раздосадован, когда сын, не колеблясь, назвал Раса.

— Все знают склонность Раса к поспешным решениям — что, если он пожалел об отказе от Испытания, но гордость не позволяет признаться в этом? Да и время посылать корзины голосования уже упущено. Остается только переворот.