Перевёртыши. Часть 3

Похоже, он не просто так никогда не появлялся в гостинице, он даже не знал об этой части жизни загадочных родственников. Да и Кана тоже. Недавно он удивленно дернул бровью, когда Эрим назвал его Наком. Хотя именно этот парень больше всего подходит на роль телохранителя — в отличие от Дина, он больше следил за обстановкой вокруг, чем глазел на посольство.

— Мы оставили лошадей на соседней улице. Большое спасибо за помощь, дайн… — Дин оглянулся на окружающих людей и решил дальше не уточнять.

— Тогда мы проводим вас с дайном Наком.

Не стоит напрасно рисковать в толпе.

Встречать норуландского принца для представления правителям, Кан вышел за ворота Дворца. И не напрасно. Хотя свита принца ограничилась «всего» тридцатью воинами, все они так же были полностью вооружены.

— Желаю здравствовать, дайн Принц. Простите, что вынужден огорчить вас, но по требованиям безопасности, мы не можем впустить во дворец вооруженных людей. Вы можете взять с собой только пять человек, включая посла и переводчика, но оружие им придётся оставить здесь.

Таковы наши правила. О комфорте и безопасности принца позаботятся слуги и охрана дворца.

— Эти воины всего лишь собственная охрана принца. Вы не можете требовать… — переводчик постарался повторить возмущенные интонации посла, но принц остановил его взмахом руки, затем сказал несколько слов, и его воины перестроились. Оставив оружие соратникам, за спиной принца выстроились трое всадников. Посол и переводчик остались по обе стороны принца, отстав на полкорпуса лошади.

Джунки молча посмотрел на Кана.

— Спасибо за понимание. Прошу следовать за мной.

Пока они идут через двор, все встречные девушки останавливаются, затаив дыхание, настолько завораживает их необычная внешность иноземного принца. Чёрные блестящие волосы, мягкой волной спадающие на спину, верхние пряди которых связаны на затылке и полностью открывают правильный овал лица. Две короткие синеватые пряди дугой очерчивают прямой высокий лоб, тонкие брови с чуть заметным изгибом, ярко-синие глаза с тёмной каймой по краю радужки, и заканчиваются на высоких скулах.

Прямой, будто выточенный искусным скульптором нос, пухлые, как у младенца, губы и четко очерченный подбородок завершают картину. И совершенно равнодушный взгляд.

Кан наблюдает за принцем, пытаясь понять, что именно его так раздражает в госте. Совершенная невозмутимость? Но в Саккаре всех аристократов приучают сдерживать свои эмоции.