Все золото мира

Вот ты думаешь, что он одно, а он – бац, и совсем другое! Мы-то, видите ли, полагали, что пан Кейворис – он писатель, а все вон как повернулось… ну да ведь он и не человек вовсе, так что уж тут удивляться…

— Замолчите, — сказала Ольга и поставила стакан на подоконник. Черная жидкость внутри пошла кругами, едва не выплескивая за края.

Здесь, в этом вывернутом на изнанку мире, оказывается, каждый дурак знает, в чем дело, и всем наплевать. Да они бы и дальше жили вот так, рядом с этим, но попытка государственного переворота – вещь неумолимая, приходится реагировать.

— Что я должна сделать?

— Вот, вы подпишите – и уезжайте. Поезда, конечно, пока не ходят, но это скоро наладится…

— Что это? – Ольга, не особенно стараясь скрыть брезгливость, взяла в руки желтоватый лист бумаги. Несколько абзацев полуслепой машинописи – имя Ивара и фамилия казались ей в этом тексте объемными, выпуклыми, так и бросались в глаза, — сверху заголовок "Протокол допроса".

— Это ваши показания, пани Аринич.

Вы же видели его в толпе мятежников. И, мне кажется, что ваши отношения… они, пани Аринич, не должны стать помехой исполнить свой гражданский долг. А без вашего содействия, пани Ольга, мы бессильны.

Она слушала, не понимая.

После разгона толпы там, на площади, задержали огромное количество народа. Среди задержанных наверняка найдется немало желающих купить себе такой ценой спокойствие и свободу. Почему именно она?

То, как Ивар поступил с ней, не может заслуживать ни оправдания, ни сочувствия.

С другой стороны, зная все заранее, может быть, он просто хотел уберечь ее от последствий? Но тогда возникает закономерный вопрос: почему он сразу не объяснил ей, в чем дело? Он не доверял ей? О какой тогда, черт возьми, великой любви может идти речь?

Ты сошла с ума, сказала себе Ольга горестно. Какая-такая любовь? За эти полгода хоть кто-нибудь дал тебе понять, что все происходящее между вами можно назвать этим словом?

Какими категориями мыслит существо, которое можно отнести к людям исключительно по чистой условности?

— Вы поймите, пани Аринич.

Вы все равно как раковая клетка, которая точит организм изнутри. А снаружи-то каменная броня, и мы со своим оружьем тут – чисто малые дети, которые затеяли воевать дракона деревянным ножичком… Без ваших показаний мы его не то что расстрелять – пальцем коснуться не посмеем.

— Я хочу отсюда уйти, — сказала Ольга.