"V" значит Валентин

схватился за поясницу и замер, прошипев:

— Чёрт, не стоило мне с моей спиной машины таскать.

Она перепуганно забегала вокруг и через две минуты я уже лежал на диване полуголый, а она мазала мне спину и отчитывала:

— Зачем было браться, если знаешь, что у тебя травма? Герой, блин...

— Даша, хватит, — промямлил в подушку я, стараясь не улыбаться уж слишком довольно, — хватит, дыру протрёшь. Почеши мне под лопаткой, под правой... выше... да, вот там, о... спасибо. Всё, хватит. — Осторожно перевернулся на спину и закинул руки за голову, растянул в улыбке всю физиономию и спросил: — А когда здесь ужинают?

— Как только проводят гостей, — изобразила строгую училку она.

— Ну тогда ты иди готовь, а я пойду провожу, — кивнул я.

— Эй, если я женщина, это ещё не значит, что я обязана тебе готовить, — сложила руки на груди Даша, я пожал плечами:

— Да без проблем, я приготовлю, а ты провожай.

— А ты умеешь? — перестала прикидываться она, я скривил презрительную мину и спародировал её тон:

— Если я мужчина, это ещё не значит, что я беспомощен на кухне.

— Она прыснула, я встал и натянул футболку, — пойдём, накормлю тебя лучшими стейками в твоей жизни.

Она хихикнула и пошла.

Я жарил мясо, она крошила какой-то салат, мы шутили и смеялись... и услышали, как в дверях поворачивается ключ. Даша побелела в миг, я выключил плиту и вышел в коридор, на ходу вытирая полотенцем руки. Когда открылась дверь, я с мрачной миной стоял прямо напротив, смерил взглядом глиста и медленно кивнул ему:

— Ключи в двери оставил, развернулся и вышел.

Или через три секунды я тебя «выйду» сам.

Его перекашивало и ломало, но здоровье, видимо, было дороже гордости — он молча развернулся и ушёл. Я вытащил из замка ключи, закрыл дверь и меня с разгону прижало к этой двери радостное создание, не дав даже обернуться. Я тихо рассмеялся и всё-таки вывернулся из её объятий, обнял сам, подхватил и понёс на кухню, она вырвалась и округлила глаза:

— Ты что, спина же!

— Какая спина, я тебя умоляю, — рассмеялся я, опять отрывая её от пола, она возмущённо ахнула и завопила:

— Ах ты ж симулянт! — опять вывернулась и отступила на шаг.

— Ты думал, что если задержишься, то я тебя потом до утра оставлю?

— Почему нет? — довольно улыбнулся я. — Или ты собираешься в день Ламантина есть стейки в одиночестве?

— Офигел? — подняла бровь она.

— Я ещё вчера офигел, и с тех пор моя жизнь с каждым днём всё веселее.