Убийство словом

— Город у нас небольшой, все про всех знают. Слухи пойдут. А мир между всеми держится…

Он повертел пальцами в воздухе, подумал, и закончил:

— Сам не знаю, на чем он держится. Но если можно какую-то дрянь взять и грохнуть просто так, потому что она дрянь, то и оборотня можно серебром стрельнуть. Почему нет? Зубастый же. И человека.

Хильда оскалилась. Потом выдохнула и сказала:

— Я поняла. Закон и порядок.

— Да, — серьезно ответил шериф. — Закон и порядок.

В участке собрались за столом. Шен налил себе чаю, Джок кофе.

— У меня версия, — сказал Джок. — Ведь дело-то как? Чтобы демоницу молитвой сжечь, надо ее имя знать. А кто имя знает? Этот типчик, любовник ее. Тряпка тряпкой, но кто знает? Может, надоело ему под копытом сидеть.

— И на подоконнике сидел он же, — ответила Хильда. — Для моциона.

— На подоконнике может, вовсе и не относится к этому, — возразил Джок.

— Версия интересная, — ответил Шен, — но основана на одних предположениях. Хотя, верно. Возможность у него есть. Надо бы уточнить у демоницы, кто еще мог знать ее имя.

— Отец Гум, — сказала Хильда. — Он и оборотней зовет адскими отродьями, а уж от демоницы бы по стенам бегал.

— Он и бегает, — усмехнулся Джок. — Ты его последнюю проповедь не слышала. Прямо ад наступает! Копыта грохочут по мостовым, и в каждом следе пылает кровь!

— Надо бы снова поговорить с отцом Гумом, — сказал Шен.

— Надо, ага, — ответил Джок. — Я пытался, но вы же знаете отца Гума.

— Кровь пылает, — пробормотал Хесми. — Кругом поэты, мать их!

— Во, — сказал Джок. — Отец Гум сговорился с этим Игнатиусом!

— Ерунда, — ответила Хильда. — Отец Гум любовника демоницы с удовольствием сжег бы вместе с отвратительным заведением, где девицы прыгают почти голышом.

— Это про танцы? — уточнил Шен.

— Ага, про них, — ответил Джок. — А ты слышала эту проповедь?

— Не, мне Арч пересказывал, — сказала Хильда.

— Ладно, — прервал их Шен, — давайте еще версии. Все еще не понять, куда тут засунуть гарпию на карнизе. Настоящее имя демона, птица на карнизе, любовник-тряпка…

— Да кто вообще мог хотеть ее грохнуть? — сказал Хесми. — Я в смысле, что если он знает имя, то должен знать и то, что она вернется.

— А это мысль, — сказал Шен и отхлебнул свой кофе. Поморщился, за разговором он забыл про него, и все остыло.