Чудо

Мужчина принял плату за три дня вперёд, отдал ржавый округлый ключ и бросил на прилавок толстый томик в тёмно-синей обложке, чистой, без единого слова.

Мы прошли по узкому коридору до деревянной двери и попали во внутренний двор, напоминавший свалку. Буквой П от улиц его ограждало одноэтажное серое здание, в котором теснились комнатки-номера. У левого стыка печальной П, как прозвал этот дом Чонёль, и регистрационной косились ворота.

– Вы слышали? – начал я, когда щёлкнул замок за моей спиной. – Ирв мёртв! – Свод правил грохнулся на стол, и Лейн бросился к нему.

Он уставился на новую вещицу, трогать не спешил. Взгляд кота, безотрывно смотрящего в пустой угол.

– Я как раз хотел пойти к нему! – заметался по комнате Чонёль. – О боже! Снаружи двое чудесных детей! Что делать? Бедный Ирв! – он схватился за голову. – Так. Не паникуй, Чонёль! Не надо! – и рванул к двери. – Пойду за моей Королевой!

– Не понимаю, о ком ты, – я скинул с себя куртку и шляпу. Минута – и я сварюсь, – но если об одной из тех, кого Темынь хочет прибрать к рукам, то нам лучше не медлить.

Да и второго тоже надо срочно сюда, – додумал я за него и пошёл следом, но вспомнил про Лейна. – Ты ведь можешь посидеть один? Сделай пока бутербродов, хорошо? – Он не отвечал. – Или любуйся сводом законов…

Его молчание сошло за согласие.

– Как приведёшь королеву, – сказал я Чонёлю, когда мы искали выход поближе к гостевому дому, – сразу иди за вторым ребёнком. Я провожу её.

Он залез в люк возле площади, за высоким резным постаментом, возведённым в честь павших в боях с демонами.

По крайней мере, так гласила табличка. Пока Чонёля не было, я изучил площадь вдоль и поперёк. Выложенная светлым камнем, она смотрелась приветливо и аккуратно. Несколько лавочек с овощами и фруктами, какими-то амулетами и зельями кучкой собрались перед святилищем. Горожане бродили между рядами, смеялись и вели разговоры, если не о нас, новоприбывших гостях Измены, то на повседневные темы. Не было и намёка на опасность, но сердце забилось быстрее и появилось желание бежать, бежать куда подальше, не оборачиваясь. Время вдруг заторопилось, и чистенькие улочки превратились в серые развалины. Резкий звук удара – и снова они стали прежними.

Среди райской идиллии я услышал барабан. Дробь была тихой и мягкой, и я едва почувствовал, как серебристая нить из глухих ударов подтолкнула меня к музыканту. Шаг, ещё один.

– Эй! Эй! – раздалось за спиной. – Сюда давай, братец!

Меня словно дубиной приложили, и чары разрушились.