Чудо

Горожане до сих пор толпились у подножья лестницы. Когда мы вышли, они перетаптывались с ноги на ногу, тыкали пальцами за наши спины, бездвижно стояли с открытыми ртами. Святилище испускало слабое сияние, и теперь это видел каждый.

Мы домчали до «Одинокой ноги» вприпрыжку, лишь бы нас ещё где не задержали. Вещи стояли там, в маленьком грязном холле.

Смотритель гостиницы топтался за стойкой и тыкал в кнопки пульта, пытаясь найти канал, который хоть что-то показывал. Старый громоздкий телевизор чудом втиснулся на приколоченную к самому потолку полку.

– Здравствуйте, – облокотился я на стойку. – Комнату.

Лейн несколько раз стукнул по звонку.

Смотритель перебросил языком спичку от одного уголка рта к другому, но на нас не глянул.

– И побыстрее, пожалуйста! – Чонёль самозабвенно бросился к чемодану – проверять, на месте ли его драгоценные вещи.

Смотритель, наконец, попал на новости, положил пульт перед собой и уставился на нас.

– Один?

– Ч-что? – растерялся я.

– Номер один? Или для каждого свой?

– Один.

Подешевле.

– На какой срок?

– Не знаю.

– Тогда по нашему стандарту на три дня. Продлите, если надо будет. Плата вперёд. Если раньше надумаете съехать, не возвращается. Уборка после выезда, в остальное время… – он посмотрел за мою спину, и я повернулся. На табличке огромными буквами было напечатано «Уборка проводится самими жильцами согласно велению их сердец и воспитанию». – Прошу, – протянул он перьевую ручку. Я понятия не имел, что писать, и он тоскливо вздохнул, не скрывая, насколько мы ему в тягость.

Пока мужчина заполнял графы в регистрационном журнале, Лейн разыгрался со звонком. Раздражал, но попробуй его останови! – шуму устроит покруче, чем сейчас. Я хотел попросить Чонёля отвлечь его, пока я рассчитывался, но он пытался запихать выкинутые вещи в чемодан, и ему не было ни до чего дела.

В чёрно-белых полосах телевизора мелькнула фотография Ирва. На фоне шипений и сопений время от времени проскальзывал сбивающийся голос.

– Новая трагедия потрясла нас, – заявила ведущая.

– Стало известно, что Ирвинг Шарнэ, один из чудесных детей, скончался. Причина смерти неизвестна. Ещё один чудесный ребёнок, Глеб Шексбаев, пропал без вести, – и здесь моё лицо во весь экран. Я надвинул очки на глаза и приметил, что хозяин гостиницы внимательно меня изучает.

– Можно свод законов? – закопошился я в кошельке.

– Три.

– Один.

– Я про стоимость.

Он подал журнал, в котором я расписался дурацким именем Звоноух.